Мальчик, которого не научили умирать

Глава V. Город

Сегодняшним вечером Морнее удалось в очередной раз меня удивить как делом, так и словом. Появившись на ступенях лестницы в библиотеку, она позвала меня выпить с ней чаю. Я охотно согласился, ведь старался не пропускать ни одну нашу чайную церемонию. Я не любил чай настолько, насколько его любила моя собеседница, однако та тишина, в которой мы сидели и любовались тем, что творилось за окном, завораживала. Чай был хорош, бесспорно, но атмосфера мне нравилась куда больше. Порой приятно просто посидеть за чашкой вкусного чая.

В этот раз мы так же сидели друг напротив друга и молча смотрели в окно, где моросил теплый летний дождь. Один из таких, в которые не хочется выбираться из дома или что-то делать. В такой день единственное, чего хотелось - это предаваться лени и праздному безделью. Но, несмотря на это, жизнь за окном бурлила: мимо окна, за забором, то и дело мелькали женщины и дети. Кто-то спешил по делам, а кто-то спасался от дождя.

Казалось бы, чаепитие с хозяйкой дома так и закончится, безмолвием и размышлением о чём-то своём, однако Морнея думала иначе. Налив себе снова, она вернулась к столу, села напротив меня и, спустя долгую минуту молчания, наконец, спросила:

– Послушай, Арантин. Мне на ум пришла интересная мысль: не хочешь поехать со мной утром в город? Мой знакомый туда едет, и меня с собой согласился взять.

– Интересное предложение. А зачем тебе туда?

– Ну будь ты попроще, чай не в высшем свете собрание проводится… Собираюсь продать часть из тех сушеных трав и мазей, что уже удалось сделать. Выручу за это серебрушку - другую, да и в дом закупить нужно всякого.

– Что я должен сделать ради такой возможности?

– Ничего, – равнодушно отмахнулась Морнея. – Я подумала, что раз ты всё время провел в деревне, тебе будет интересно взглянуть на город и как люди там живут. Так что?

– Договорились.

С этого незамысловатого и короткого диалога и началось моё первое путешествие в город. В ту ночь я почти не спал, представляя, каким может быть город. Такой ли он величественный и возвышенный, как описано в книгах? Или, быть может, это страшно опасное место, где на каждом углу могут убить? Какое разочарование, что я не догадался расспросить Морнею об этом - так бы знал, к чему готовиться.

Утро наступило не так, как обычно. Охваченный мыслями о городе, я не заметил, как в доме послышались шум и возня, а через десяток минут в дверях моей комнаты показалась фигурка Морнеи. Едва дотронувшись до моего плеча, она дважды легонько толкнула меня, призывая проснуться, и также неожиданно исчезла из комнаты. Сонный и совершенно не выспавшийся, я вылез из-под одеяла и, быстро одевшись, вышел в главную комнату, где уже виднелись мешки и сумки с товаром. По всему дому металась Морнея, то и дело вынося к сумкам ту или иную травку. Было очень непривычно видеть её такой собранной и энергичной.

Выбравшись на улицу и помогая вынести всю поклажу Морнеи, я зевал без остановки, рискуя вывихнуть челюсть. В очередной раз проходя мимо хозяйки дома и зевая, в открытый рот всунули пирожок с капустой и, пробурчав на ходу “хватит зевать, самой спать охота”, скрылась в кладовке. Мне же оставалось лишь жевать.

Когда все мешки оказались на улице, я решил остаться там и дождаться Морнею на лавочке возле дома. Было видно, что к дому уже подъехала повозка, и мужик на ней приветливо махнул мне рукой. Махнув рукой в ответ, я остался сидеть и лишь то и дело косился в сторону двери дома. Наконец, на пороге показалась Морнея. Я даже застыл, глядя на неё: длинное коричневое платье, подчеркивающее фигуру, непокрытые волосы и дорожные сапоги из кожи почти по колено. Она на глазах, изменив одежду, помолодела самое малое на пять лет, а может и больше.

– Морнея, он всегда на тебя так открыто глазеет? – раздался какой-то неизвестный мне голос.

В паре метров от нас остановился мужчина средних лет. Он оказался так близко и так неожиданно, что от его голоса я невольно вздрогнул и резко обернулся. Казалось, я где-то уже видел этого голубоглазого коренастого мужчину с небритой щетиной и прихрамывающим на правую ногу. Но никак не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

– Гильем, оставь парня, спит ещё ребёнок, – махнула рукой Морнея, подходя к нам. – Доброго тебе утра. Бумаги подготовил?

– Гильем, староста нашего селения. Я прав? – Внимательно, даже несколько придирчиво, посмотрел я на собеседника.

На первый взгляд, мужик как мужик. Такого встретить среди других – и тут же забудешь. Белая рубашка, штаны, лапти – всё, как у всех. Правой рукой он опирался на искусно вырезанную из дерева трость.

– Надо же! Какой сообразительный парнишка, – усмехнулся мужчина, сложив руки на груди. – Даже приятно стало. Без знакомства узнают уже.

– Мне Морнея рассказывали о старосте, вот и догадался.

– Ну что ж, давай знакомиться вживую, – улыбнулся мужчина и подошел ближе, протягивая руку. – Гильем, сын Прохора.

– Арантин, развитый не по годам внук Морнеи, – улыбнулся я, пожимая протянутую руку. – Названный.

– А хитро ты придумал, молодец, к ней подступиться не каждому по силам, – похвалил меня Гильем и подмигнул строго нахмурившийся Морнеи. – Ладно, пойду я, не буду мешать. Доброй дороги.

– А пропуск в город?

– Ах, точно, – Мужчина хлопнул себя в лоб ладонью, похлопал по карманам и достал свернутый вчетверо листок бумаги, протянул мне, при этом смотря на неё. – Вот, держите. Всё как всегда. И спасибо за ту мазь - нога действительно стала болеть меньше, пусть и от хромоты не спасает.