Мальчик, которого не научили умирать

Глава VII. Неприятные известия

После того случая с цветами прошла неделя и почти каждое утро кто-то из сельских приходил по мою душу. Даже староста не брезговал попросить меня о помощи. На его участке я был занят около двух суток, но результат стоил того – я создал свой первый искусственный колодец, заполняя его водой. Да, конечно всякая детвора с ведрами мне помогали и задачу в итоге упростили, однако собственных заслуг умалять никак не стоит. Всё-таки колодец – это не сорняки вырывать и не поля удобрять.

С каждым новым участком я становился немного богаче: кто-то из просителей приносил несколько куриц, кто-то поделился салом и всяким разносолом, который я благополучно тащил в дом и мы с Морнеей пировали. Бывали и такие случаи, когда от меня просто откупались деньгами, чем я был несказанно рад. Имея на руках медь, серебро или золото, я мог получить всё и без торгов, а также то, чего выменять было нельзя. Бабка была всё ещё против того, чтобы я колдовал на людях и у нас даже был небольшой конфликт на этой почве, но когда на следующий день по мою душу пришел сам староста, Морнея махнула на всё рукой и просто молчала.

Запрос в город мы действительно отправили и вот-вот, со дня на день, должна будет приехать делегация для выявления у меня магических способностей. Кому расскажи, не поверят. Приедут люди проверять способности того, кто уже несколько недель активно пользуется магией на благо деревни. Определенно, я прикипел к ней душой и телом, однако назвать это место родным язык пока не поворачивается. А потому остаётся лишь быть благодарным местным за их доброту и пытаться выручить максимум выгоды из них же.

Проснувшись в очередной день, я решил, что тройки серебрушек хватит для исполнения задуманного. Собравшись и не найдя просителей под дверями нашего с Морнеей дома, я отправился в гости к той, которая приютила меня в первые дни новой жизни. Кто подарил шанс, надежду и перспективу. Нарвав целый букет ромашек и приправив их розами, которым я недавно подарил вторую жизнь, я отправился к гости к Люсинде.

Знакомая калитка, но в груди ничего не ёкнуло. Ступень, порог, дверь, стук. Миг – и снова меня вжимают с женскую грудь крепкими объятиями.

– Тёть Люсин, прошу, перестань. Придушишь ведь, – я пытался сопротивляться, пока меня сжимали и водили, как тряпичную куклу. – Вот, пришёл проведать, а то давненько уж не было меня видно.

– Сорванец ты, совсем тётушку забыл, – наигранно возмущалась она, целуя мои лоб, виски и макушку. – Ни пишешь, ни заходишь. А ведь я помню, как тебя едва живого положили на лавку в моём доме.

– Да, я тоже помню и потому пришёл не с пустыми руками, – будто фокусник, я вытащил из-за спины букет и протянул его Люсинде. – В качестве извинения за долгое отсутствие.

– Да что ты… да зачем ты…

Приятно видеть, как женщина плачет. Не потому, что ты причинил ей боль, разрушил надежды или не сдержал данного слова, а потому что глаз радуется от того, как она на тебя смотрит, как глаза мокнут сами собой, но губы дрожат от нежной приятной улыбки. С каким восторгом женские глаза, полные слёз, смотрят на тебя, рассыпаясь негласными благодарностями. Никакими словами не описать чувство, что вспыхивает от слёз счастливой женщины. Гордость? Счастье? Радость? Нет, всё не то…

– Тёть Люсин, не плачьте, пойдемте лучше чаю пить, – пригласил я хозяйку в её собственный дом, а потом уже, когда догадался, что сказал, извернулся: – вы же пригласите на чашку чая?

– Пойдём, пойдём, Арантин. И напою, и накормлю, и расспрошу...

– Да я уже завтракал…

– И знать ничего не хочу! Не обижай хозяйку, мой руки и марш за стол.

Пока я уплетал вкусную горячую кашу, пил холодный квас вместо чая и закусывал всё это свежеиспеченным хлебом, Люсинда не переставала щебетать обо всём, что происходило в последние пару месяцев. Постоянно перескакивая с темы на тему, запинаясь и подбирая правильные слова, я в очередной раз с горестью подметил, какая большая разница между городским воспитанием и образованием Морнеи и Люсиндой, которая до своих лет дожила и ни разу из родного села никуда не выезжала. И рассказывала с такой живостью, жаждой жить и огоньком в глазах, что мне порой становилось неуютно за свою очерствевшую душу, полную цинизма и прагматизма.

Когда посиделки затянулись на второй час, вдруг в дом ввалился какой-то мелкий мальчонка лет восьми, запыхавшийся и взволнованный.

– Арантин, Морнея зовёт, скорее!

– Случилось чего? – я выбрался из-за стола так резко, что чуть не уронил лавку. – Она в порядке?

– Не знаю, мне сказали сбегать позвать. Там вроде приехал кто…

Дальше можно было не продолжать. После слов «Приехал» я уже знал и кто, и зачем, а потому сердце предательски дрогнуло. Наконец-то, они смогут определить мои способности правильно, а не так, как это делаю я, на одной лишь интуиции и строчкам из книг. Уважительно поклонившись Люсинде и получив в спину «Да беги уже, сорванец», я рванул в сторону дома, где меня ждали.

Дорога не заняла много времени и вот, юное колдовское дарование, запыхавшийся и босой, готов предстать перед делегацией магической школы Уолбриджа. Поправив растрепавшиеся отросшие волосы и сделав несколько глубоких вдохов, зашёл на участок. И тут же сотни глаз, выжидающих и любопытных, стоящих на участке и висящих на заботе, с интересом воззрились на меня.

– Так это и есть тот самый гений, о котором вы писали в письме, Гильем? – с легкой ноткой раздражения и пренебрежения спросил высокий мужчина в светлой серой мантии, такой же остроконечной шляпой и серым посохом в руках. Прям образ волшебника из книжек, не иначе.