Мальчик, которого не научили умирать

Глава VIII. Новые высоты

С появлением в моей жизни землянки, мироощущение заиграло новыми красками. Отныне, после утреннего приема пищи и медитации, я пил чай с бабушкой и убегал в лес на половину дня или даже на весь, не забывая захватить с собой не одну, а сразу несколько корзин. Хозяйка дома лишь улыбчиво молчала, когда я начал приносить ей из леса в разы больше того, что приносил раньше, а я и рад был сбежать от суеты и шума и побыть наедине с природой.

Приведя землянку в приемлемый вид и потратив почти половину своих сбережений на разные строительные приспособления, наподобие молотка, гвоздей и навесного замка, я, тем не менее, был горд проделанной работой. В землянке сразу стало уютно, а если бы завести сюда новую подушку и одеяло, то можно было бы даже ночевать. Однако пока до такого не доходило: я не мог признаться Морнее, что мне есть, где ночевать помимо её дома, а ни с того ни с сего «потеряться» в лесу – так меня потом ночью всем селом искать пойдут. Кто-то по доброте душевной, а кому-то я просто пообещал помочь облагородить участок от сорняков или новыми цветами.

Практика и постоянные медитации, на исходе третьей недели, как от нас уехала магическая делегация, принесли неожиданные плоды. После очередного тяжелого магического дня, я выпил с Морнеей чаю с какими-то целебными травами от усталости и присел в её стул, обитый мягкими белыми шкурами, и не заметил, как провалился в сон. Видимо, из-за огня, который дотлевает в печи и его тепла, а может, я просто вымотался.

Как в тот раз, на речке, мне было видение, и голос произнёс «Владей, юный маг», однако теперь всё прошло без боли, а проснувшись на утро я заметил, что моя сила очень возросла. Колдовать мне стало немного легче, образы в голове того, что я собираюсь сделать, собирались мгновенно, а мана лучше и точнее слушалась меня. Поговорив с Морнеей на эту тему, она мне рассказала, что, вероятно, я из-за постоянных медитаций смог переступить на новую ступень своего магического потенциала. То есть теперь я был ещё сильнее, еще опаснее, по крайней мере для сорняков, но в то же время, количество пропускаемой магии через тело должно было убивать меня ещё быстрее.

Так же Морнея мне рассказала, что у каждого мага имеется магический потенциал – та некая сила, которая определяет мага. Большинство магов останавливаются на второй или третий ступени, в силу разных обстоятельств. У кого источник не позволяет больше, у кого сил не хватает, а кто-то в погоне за могуществом умудряет причинить вред себе. Всего ступеней восемь, начиная с нулевого, который считается у всех живых, не имеющих в себе магического дара. Дальше идет первый, который дети, чаще всего, открывают в себе сами или при помощи учителей в школах. Как правило, школы учат до второй ступени включительно, но бывают редкие исключение, что ученики доходят до третьей ступени. Академии магии ученики заканчивают, как правило, с третьей, изредка с четвертой ступенью.

Морнея мне ещё многое рассказывала из того, что я знал по памяти своих прошлых перерождений, однако перебивать не решился, да и рассказ получился интересный и содержательный. И из него получалось, что я уже маг второй ступени, но отнюдь не по навыкам и умениям, а просто по голой мощи, что мне решительно не нравилось. Школа, срочно нужна школа и те знания, которые могут дать учителя. Далеко не всё, как оказалось, можно почерпнуть из книг. О чём-то может поведать только практика и те менторы, кто сумеет правильно поставить заклинание, дать примеры, указать на ошибки или помочь советом.

На исходе четвёртой недели случилось несчастье, и мои лапти окончательно износились, а плести обувь самому «из подручных материалов» не научился. Получается, что больше откладывать нельзя и придётся-таки идти к кожевеннику дяде Василию, чей домик я уже недавно приводил в порядок, насколько это было возможно. Даст Бог, не откажут помочь мальчику.

Собравшись поутру и распустив окончательно свою старую обувь, дабы в тоску не вгоняла, я, босоногое колдовское дарование, побрел к дядьке Василию. Заполучив своими руками и умениями известность в народе, я сумел неплохо заработать и сполна отблагодарить «бабушку» за её доброту. Наотрез отказавшаяся брать у меня деньги, она, тем не менее, не брезговала принимать из чужих рук мясо, яйца, молоко, а так же разносолы и крупы за мои труды. Частично из них кормился я, а что-то она оставляла на потом. Каждый раз, когда я спрашивал, куда нам столько запасов и заготовок, она лишь усмехалась и говорила, что будет их посылать ко мне, когда поступлю в магическую школу.

Но порой, когда была возможность, за свою помощь на участках я брал деньгами, и сейчас у меня набралось в общем более десяти серебряных монет. Последние несколько месяцев я спал и видел на себе нормальные кожаные сапоги, с заклепками и высоким голенищем, а не то, в чём привыкли ходить местные. Наконец, издали показался потрепанный, повидавший не одно поколение кожевенников, дом. Скромный, уютный, совмещённый с самой кожевенной мастерской, но даже так было видно, что дом холостяцкий – по слухам от тех же соседей, жена Василия умерла несколько лет назад. Все дети, за исключением самого старшего, разъехались кто куда: кто в город, кто путешествовать, а кого-то еще в детстве звери в лесу загрызли.

Проходя вдоль забора и покосившейся калитки, я с удовлетворением отметил, что забор всё ещё стоит, возвращенный к жизни моими руками, а цветы вдоль тропинки радуют глаз.

– Дядь Василий, доброе утро, – крикнул я, подходя к двери и стуча в неё своим небольшим кулаком. – Это Арантин, откройте, не откажите в просьбе.

Послышалась возня, ругань, что-то упало и с грохотом покатилось по полу, после чего, помятый и не выспавшийся, на пороге показался кожевенник в белой рубахе, штанах и фартуке с кучей карманов. Небось опять вчера пил, но мне главное, чтобы мой заказ принял и выполнил. Как он это будет делать, меня не сильно беспокоило.