Мальчик, которого не научили умирать

Глава XI. Божественное откровение

Очнулся я в постели. Узнав дом Морнеи, я блаженно выдохнул и устроился поудобнее на подушке. Всё то же окно над головой с парой маленьких сколов у основания, те же стопки бумаги на столе и деревянный подсвечник с прогоревшей свечой. После того, как сознание покинуло меня у очередного забора, неизвестно, что произошло, но вот я здесь и все части тела на месте. На месте же? На всякий случай пошевелил каждой частью себя. Вроде всё цело, а руки продолжали жечь так же, как и днем ранее. А ещё мое сердце не покидало чувство усталости и опустошенности. Видимо, вчера все же надорвался… медитировать я не решился, но, попытавшись прикоснуться к источнику, ответ нашёл себя сам: несмотря на отдых, маны во мне оставалось примерно на треть. Перестарался, вот и ощущение камня на душе. Нужно поиздержаться ближайшее время от колдовства, а уж тем более такого масштаба. Во всяком случае, до поступления в учебное заведение.

Тяжело вздохнув, я поднялся на ноги и побрел в сторону кухни, чтобы разыскать Морнею и поблагодарить за то, что позаботилась обо мне. Усталость сказывалась на мне настолько, что даже ногами было тяжело передвигать, но хотелось есть и получить ответы на вопросы, чем же вчера всё закончилось. Хозяйка нашлась неподалеку от дома, на лавочке, с очередным письмо от Аглаиды. Погода была благодатная, совсем не похожая на ту, что произошла вчера по моей вине… Светило солнце, то и дело скрывающееся за белыми облаками, и лёгкий осенний ветерок трепал листья на деревьях. Совсем скоро осень начнёт вступать в свои законные права.

– Здравствуй, Морнея, – Приблизившись, поприветствовал я её, опасливо решив не подходить слишком близко.

– Арантин! – От неожиданности Морнея даже письмо выронила, переводя на меня удивлённый, но в то же время радостный взгляд. – Гляньте ка кто очнулся. Наконец!

– А вот и я, – непонятно для чего развёл я руками и улыбнулся. – Можешь рассказать, чем вчера всё закончилось? А то я почти ничего не помню.

– Ох, мальчишка… Натворил же ты делов! – Морнея произнесла это с такой горечью, что я понял, что обычным разговором и поруганием я тут не отделаюсь. – Пошли в дом. Напою, накормлю, расскажу. Чай вторые сутки без еды.

– В смысле сутки?

– А то и значит. Не вчера. Позавчера была буря.

Я выругался и зло сплюнул на землю. Морнея недовольно покосилась, но промолчала, поднимая с земли письмо, отряхивая его и поднимаясь. Выходит, что кто-то из местных уже приходил по мою душу, однако я лежал без сознания и повиниться в проступке не мог. И источник, который даже за прошедшее время восполнился лишь на четверть, не может не порождать дурных мыслей. Либо всё так долго, либо что-то со мной не так и я порвал какие-нибудь каналы внутри тела.

Отправившись вслед за Морнеей в дом, я всё так же был погружен в свои мысли. Незнание порождает подозрения, которые гложут хуже всего. Войдя в дом, я опустился за стол, а женщина принялась хлопотать на кухне, зажигая огонь в печи и доставая из подпола разносол. Я же налил себе кваса и сидел, потягивал, глядя в окно на проплывающие облака. Вскоре стол был накрыт и мы принялись есть. В основном, конечно, на еду налегал я, а Морнея лишь усмехалась и смотрела, как уплетают её стряпню, попивая горячий чай.

– Итак, Морнея, что же произошло в тот день, после того, как я потерял сознание? – Наконец, спросил я, когда с едой было покончено и я взялся за чашку с чаем. Морнея же довольствовалась уже третьей.

– Я в тот день сидела дома, скукой маялась. Готовила, шила - всё по дому. Вдруг резко началась гроза и я понадеялась, что с тобой будет всё в порядке, – мой удивлённый взгляд Морнея проигнорировала, но я мог поклясться, что она его заметила. - А потом в дверь постучали, ввалились. Это был ты. Глаза у тебя были закрыты. Как порог переступил, рухнул на пол как мешок картошки. Я тебя раздела, осмотрела, обработала раны и уложила в постель.

– Что-то не складывается… – Отставив чашку, вполголоса произнёс я. – Сознание я потерял, но при этом умудрился добраться до дома. И было бы одно, если привёл кто-то, а так…

– В итоге раны я твои обработала. Ты лежал горячий и тяжело дышал. Пару раз даже невнятно бормотал. Снова мазь тебе нанесла, замотала чистыми тряпками и только после этого ты немного успокоился. Через несколько часов стали прибывать паломники к тебе.

– Кто?

– Местные, чтоб получить от тебя какие-то объяснения про случившееся. То мужчины приходили, спрашивать, кто их жён перепугал, то Гильем с сыном, то Борис один захаживал. А уж про Марту и говорить нечего - та и вовсе прибегала за вчера раз пять, и сегодня была. Скоро, небось, снова явится по твоё тело.

– Благодарствую, хозяюшка. Я обязательно верну этот долг, – серьёзным голосом произнёс я, допивая чай и наливая вторую чашку.

– Да ну тебя, окаянный, – отмахнулась Морнея, услышав про возврат долгов. У них всё было на взаимном сотрудничестве, и это устраивало всех. – Так что же там случилось, на полях, расскажешь?

Я обстоятельно рассказал Морнее обо всём, что произошло, кто был сподвижником и чем всё, в конечном итоге, закончилось. Слушали меня внимательно и предельно молча, не цокая и не перебивая, как это бывало иногда. Слушала она в этот раз не то чтобы с ужасом, скорее с сочувствием. Про свои глубинные чувства, эмоции, ощущения и переживания, а также про заполненность источника на данный момент, решил благоразумно умолчать - ни к чему женщине в возрасте знать о подобном, а то мало ли, сердце… Единственное, чем я поделился, это своими переживаниями на счёт людей и посевов и что мне действительно жаль, что стихия вышла из-под контроля. Под конец рассказа, не сговариваясь, мы оба тяжело вздохнули и синхронно потянулись чашками к самовару, от чего и рассмеялись.