Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать

Глава 10. Глубины отчаяния

Внимание! В этой главе присутствует попытка суицида. Всем слабонервным — просьба удалиться.

Если в первом акте на сцене висит ружьё, то в последнем оно должно выстрелить.

(Антон Чехов)

* * *

Авель уныло ковырялся вилкой в картофельном пюре, гоняя зелёные горошины туда и сюда по своей тарелке. В Большом зале, как и всегда, было очень шумно. Особенно усердствовали гриффиндорцы, разговаривая, казалось, разом, перебивая друг друга и сопровождая всё это громким хохотом. Аппетит совершенно отсутствовал у мальчика в последние дни, да и, если честно, Ханту вообще больше ничего не хотелось, кроме... кроме возвращения домой и... неба.

Авель тосковал. Он тосковал по ощущение играющего в его волосах ласкового ветра, по головокружительной высоте, по открывающемуся виду на изумительные просторы земли, и, главное, по чувству безграничной, пьянящей свободы.

— Авель, с тобой всë в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Гермиона, делая небольшой глоток из позолоченного кубка с густым тыквенным соком, который мальчик возненавидил в первую неделю своего пребывания в школе (кто бы тогда мог подумать, что этот странный напиток ему придëтся пить каждый день!).

— Да... Конечно, всë в порядке! — с вымученной улыбкой на лице соврал Хант, машинально потерев браслет-ограничииель на руке, что не укрылось от внимательного взгляда подруги. Так, нужно было срочно сменить тему... — Ты готова к самостоятельной по Зельеварению?

В глазах Грейнджер промелькнуло что-то похожее на... жалость? Авеля передëрнуло от раздражения. Он терпеть не мог, когда его жалели.

— Авель, мы написали самостоятельную сегодня первым уроком, — осторожно напомнила Гермиона. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? Может стоит обратиться к мадам Помфри?

— Нет, нет, я в полном порядке! — замотал головой мальчик, пряча взгляд и с остервенением набрасываясь на еду, чтобы избежать продолжения неприятного ему разговора. Но если задуматься... Авель действительно весьма смутно помнил события последних дней. Да и эта ужасная головная боль...

— ...Посмотри на этого выскочку, Гарри! — донëсся до Авеля едва различимый среди прочего шума голос Уизли. — Не понимаю, как Хант попал на Гриффиндор? Он же предатель! Не просто же так Снейп даëт ему баллы, ведь он ненавидит всех гриффиндорцев без исключения! А помнишь тот урок полëтов? Хант болтал с Малфоем и...

Авель крепко сжал атаку в руке, стараясь сделать вид, что ему совершенно наплевать на слова Уизли. Практически все гриффиндорцы, за исключением Гермионы и пары-тройки старшекусников, которым было наплевать на мальчика, невзлюбили Ханта за его угрюмый характер, острый язык, наплевательское отношение к чести и баллам факультета, равнодушию по отношению к слизеринцами и, конечно же, усердие на уроках Снейпа. По их мнению, Авелю было не место на их факультете. Сам мальчик был с ними вполне согласен. Ему вообще не было места в этой ужасной школе. Эх, если бы не Дамблдор, то он бы продолжал счастливо жить дома, с отцом...

Авель в руки взял нож, чтобы наконец разрезать говяжий стейк, также лежащий на его, казалось, бездонной тарелке, и немного отвлечься от неприятных мыслей, и замер. Неожиданно для себя он залюбовался плясками света, отражающегося от холодного металла лезвия. В голове возникло странное, пугающее желание. Желание ощутить, как острая сталь рассекает кожу, оставляя за собой тонкий алый след. Авель вздрогнул от этой мысли и хотел отложить нож подальше, но… не смог совладать с собой и, поддавшись внезапному порыву, украдкой огляделся и осторожно спрятал столовый прибор в карман мантии. Он со всем разберётся потом, оставшись наедине с собой. И со своими странными мыслями, и с головной болью, и с провалами в памяти... Со всем разберëтся.

— Хант! — неожиданно раздался громкий голос позади мальчика. Вздрогнул, Авель резко развернулся на месте и уставился прямо в лицо разъярëнному старосте Перси Уизли. — Почему я только сейчас узнаю о том, что ты успел всего за одну неделю потерять больше пятидесяти баллов?! А ещё у тебя назначено уже более пяти отработок! Я не понимаю, как можно быть таким бездарем и неучем! Да как тебе только не стыдно!..

Авель, с трудом подняв раскалывающуюся от боли голову, посмотрел прямо в голубые глава старосты Гриффиндора, чувствуя зарождающуюся где-то в глубине него злость. Уизли просто не мог, нет, не имел права говорить с ним в таком тоне, словно с нашкодившим щенком! Что он вообще понимает?!

Хант стиснул зубы, изо всех сил пытаясь заставить себя успокоиться, но выходило плохо. Перси Уизли всë продолжал и продолжал читать свою обличительную нотацию, с каждой секундой повышая свой голос. Уже никто в Большом зале не говорил — все молча наблюдали за старостой Гриффиндора и юным первокурсником.

Гнев, уже неподвластный контролю Авеля, стал медленно вытекать наружу. В Большом зале температура ощутимо опустилась до нуля градусов и многие ученики, обеспокоенно перешëптываясь, поспешили посильнее запахнуть свои тонкие школьные мантии, пытаясь обнаружить виновника событий. Конечно, ведь первокурснику, разумеется, не под силу такое мощное колдунство! Впрочем, Перси Уизли было явно не до этого. Он упрямо продолжал читать свою тираду с неизменным блеском в глазах, не обращая ни малейшего внимания на окружающую его обстановку.

На деревянных столах и стенах зала начал медленно образовываться иней. Краем глаза Авель уловил суматоху среди до этого не вмешивающихся в события преподавателей. Впрочем, сейчас ему было наплевать на них. Всë его существо, вся его ярость и ненависть была направлена на одного-единственного человека в этом зале. Перси Уизли.

Время словно замедлилось и Авель, уже не контролируя себя, вскочил на ноги и бросился прямо к Уизли. Хант и сам не понял каким образом, но уже спустя секунду он прижимал Перси к противоположной стене Большого зала. Возможно, в другое время ему показалось бы странным подробное обстоятельство, ведь староста был в несколько раз больше, сильнее и тяжелее него, а он с лëгкостью приподнял его за глаженный воротник и прижал к стене... Но сейчас Авель было не до подобных размышлений. Ему хотелось рвать и метать...