Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать

Глава 21. Тени прошлого

Свобода не может быть частичной.

(Нельсон Мандела)

* * *

Отец Гермионы замолчал, а Хант всё прокручивал и прокручивал в голове его фразу. Нормальный человек... А является ли Авель вообще нормальным человеком? Да и человеком ли?..

Некоторое время назад на этот вопрос Хант бы твёрдо ответил «да». В конце концов, его отец — человек, да и как вообще может быть иначе? Но сейчас мальчик не был так уверен в этом. Стоило только вспомнить то, во что он превращается в моменты ярости... Навряд ли странное вытянутое нечто с чёрной плотной кожей, острыми когтями и фиолетовыми глазами без каких-либо зрачков можно было назвать человеком.

— У тебя сломаны рёбра, — заявил мистер Грейнджер, не обращая внимания на излишнюю задумчивость своего пациента. — и вывихнута кисть, — теперь было понятно, почему у Авеля немного побаливала правая рука... — Думаю, с этими травмами мы сможем справиться, поскольку летом мы приобрели в Косом переулке эти ваши... зелья. Вроде бы есть среди них и что-то, что может быстро залечить твои травмы, — мужчина открыл шкаф и, немного покопавшись там, протянул несколько разных жидкостей мальчику со словами: — Вот, держи.

— Спасибо, — благодарно кивнул Хант, принимая флакончики от мистера Грейнджера. Часть зелий были ему вполне знакомы по урокам небезызвестного Снейпа, а вот остальные...

— Не за что, — чуть улыбнувшись краешком губ, отмахнулся от мальчика мужчина и, немного помолчав, решился уточнить: — Скажи... Ты действительно не чувствуешь боли?

— Эм... Нет? — отозвался Авель, на секунду прикрыв глаза и прислушавшись к своим ощущениям. Да, тело мальчика слегка побаливало, а сам он чувствовал довольно сильную усталость, но не более, хотя сразу после безжалостного избиения драки ему было о-очень плохо.

— Ладно... — вздохнул мистер Грейнджер, устало потирая виски, и не терпящим никаких возражений голосом сказал, бросив короткий взгляд на настенные часы: — Думаю, теперь тебе стоит пойти отдохнуть. В конце концов, на сегодня тебе вполне достаточно потрясений. Спроси Гермиону — она проводит тебя в гостевую комнату.

Авель послушно кивнул и, накинув обратно свою одежду, вышел из гостиной. Гермиона поджидала его за дверью, нервно переминаясь с ноги на ногу. Завидев друга, она облегчённо вздохнула и кивнула мальчику:

— Ну как? С тобой всё в порядке?

— К счастью, ничего особо серьёзного, — отмахнулся Авель, даже не солгав. С его травмами вполне могли справиться зелья, данные отцом подруги, а значит всё было относительно в порядке. — Ты не могла бы показать мне гостевую комнату? Твой отец настоятельно попросил меня отдохнуть.

— Конечно, — согласилась девочка и, развернувшись, двинулась вверх по лестнице. Пройдя немного вперёд по коридору, она отворила одну из дверей и жестом пригласила Ханта войти внутрь, что мальчик и проделал. Комната оказалась небольшой, но уютной: кровать, тумбочка, шкаф и окно с видом на сад.

Гермиона немного задержалась в дверях, с сочувствием глядя на Авеля. "Ты, правда, в порядке?" — казалось, читалось в её глазах. Мальчик лишь слабо улыбнулся в ответ, стараясь не показывать, насколько он измотан. Девочка, убедившись, что ему действительно ничего не нужно, тихонько вышла, оставив его одного.

Мальчик устало опустился на кровать, которая оказалась на удивление мягкой. Он закрыл глаза, пытаясь прогнать образы недавней драки, но они настойчиво возвращались, заставляя его вздрагивать. Воспоминания об отце также не давали покоя. Что с ним сейчас? Где он находится? Удастся ли его спасти и вызволить из загребущих лап небезызвестного директора Хогвартса?

Несмотря на усталость, сон не шёл. Скинув с себя одеяло, Авель встал с кровати, подошёл к чемодану, который сиротливо стоял у стола, и достал из него блокнот с простым карандашом и ластиком. Вновь вернувшись в постель и поудобнее устроившись на ней, Хант начал бездумно водить карандашом по чистой бумаге, думая о своём. Авель сам не заметил, как хаотичные линии стали складываться в весьма чёткий рисунок, а когда опомнился, то в недоумении посмотрел на рисунок мужчины довольно грозного вида, который казался подозрительно знакомым. Хант нахмурился, пытаясь вспомнить, где он мог видеть этого человека, но голова лишь недовольно откликнулась на его попытки короткой вспышкой боли. Возможно, мальчику бы показался этот факт довольно странным, если бы его не отвлёк громкий стук в окно. Вновь поднявшись с кровати, Авель подошёл к окну и, приоткрыв штору, обнаружил за ним незнакомую сову-сипуху. Недоумённо нахмурившись, Хант всё же распахнул окно и впустил в комнату птицу, которая, немного покружив по помещению, сбросила письмо, которое держала в когтях, на рабочий стол и вылетела на улицу, а через несколько минут скрылась из виду. Правда, мальчику уже было немного не до неё. Он сжимал в руках бумагу со столь знакомым почерком его отца.

Смахнув не вовремя поступившие к глазам слёзы, Авель углубился в чтение:

«Дорогой Авель,

Извини меня за то, что я смог связаться с тобой только сейчас. Волшебники очень пристально следят за мной, и мне с большим трудом удалось отправить тебе это письмо.

Хочу сразу сообщить тебе новость — времени на прелюдии у меня мало. Видимо, у магов что-то случилось, поскольку они выглядят довольно обеспокоенными. Сегодня меня перевезли в другое место, и я ненароком сумел разглядеть адрес. Сейчас я нахожусь в некой Годриковой Впадине. Не знаю, зачем магам вдруг пришлось сменить моё место проживания, но это точно не спроста. Что-то затевается.

Я очень надеюсь скоро увидеть тебя. Береги себя, сын.

Твой отец, Теодор Хант»

Авель перечитал письмо несколько раз, словно пытаясь выжать из скупых строк дополнительную информацию. Годрикова Впадина… Для Ханта это название было как пустой звук. Может, Гермиона знает что-то о ней?