Маленькая хозяйка большой фабрики

Глава 3 Напекло

Яркий свет ударил в лицо и заставил прищуриться. Тело по-прежнему не слушалось, будто не моё вовсе. Кто-то толкнул в плечо и окликнул, но все звуки доносились словно сквозь толщу воды. Что-то грохочет, где-то плачет ребенок, рвёт глотку петух и звонит церковный колокол.

Петух? Колокол?

— Поооосторонись! — где-то совсем близко испугало, и я инстинктивно шагнула в сторону.

И как раз вовремя, потому что мимо меня пронеслась лошадь! Лошадь! Запряженная в телегу, на который и сидел тот, кто предупредил об опасности. Спасибо ему за это, конечно, но кто это вообще такой? Я же только что была в Париже.

— Любовь Егорна, милочка, убьётесь же! — ко мне подбежала немолодая дама в теле, одетая в платье и чепец.

Только тогда мой мозг смог сложить два и два, ведь мужик на телеге тоже был одет далеко не по современной моде. Проморгавшись, осмотрелась вокруг. Я стояла посреди оживлённой улицы какого-то захолустного городка или поселка. Вокруг ходят люди, куры, гуси. Солнце в зените, жара неимоверная. Здания деревянные, пара двухэтажных кирпичных, выглядящих как новострой, церковь в конце улицы. Пахнет едой, цветущей липой, специями и лошадиным навозом.

— Любовь Егорна, худо вам? Побледнели вся, лапушка, — меня дёрнули за руку и принялись тормошить, словно куклу, при этом активно обмахивая какой-то бумажкой и охая.

— Отпустите, — высвободилась из “заботливой” хватки женщины и отступила на шаг. — Где я? Что это за место? — спросила и прислушалась. Голос не мой. Какой-то более тонкий и звонкий.

— Да как же это где? Знамо дело, в Коломне. Неужто свой родной город не признали? — забеспокоилась женщина. — Батюшки святы! За дохтуром послать надобно. Ох и получу я нагоняй от папеньки вашего!

Пока пухленькая разодетая в старомодное платье дама кудахтала возле меня, как наседка, я принялась осматривать сама себя. И да, на мне тоже было стародревнее платье с рюшами на рукавах. Розовое, с корсетом и пышной юбкой.

— Да лааааадно? Быть такого не может? Я головой что ли ударилась? — провела ладонью по волосам. Пышным пшеничным кудряшкам, собранным в некое подобие гигантского пучка на затылке.

Один завиток даже дёрнула, чтобы проверить, не сон ли это. Тогда и заметила, что волосы у меня светлые. Зашипела от неожиданности. Больно. Не сон.

“Так, Люба, дышим! Не паникуем и дышим глубоко и спокойно,” — велела мысленно сама себе, так как меня начало потряхивать. Паника накатила не без причины.

Коломна, похожая на большую деревню, люди, одетые все как один в наряды, напоминающие те, что я утром видела в музее, летний зной, а главное обращение: Любовь Егорна. Моё имя и отчество, но я — не я. Корсет, рюши эти помпезные. В сознании сразу всплыл разговор с Карпом Фомичом в его кабинете. Активы, папенька, помолвка.

— Коломна говорите? — решила всё же уточнить у пухленькой сердобольной дамы. — А год у нас какой?

— Что же это делается? — она снова рванула меня за руку на себя, как ребенка, и приложила большую ладонь ко лбу. — Никак на солнышке-то перегрелись? Тыща восемьсот шестьдесят шестой от рождества Христова, голубушка. Я всё же за дохтуром-то сбегаю. Давайте-ка посажу вас в лавке в тенечек. Мы всё равно туда шли. Подождёте меня, за вами присмотрят, а я ворочусь скоренько.

Не дожидаясь моего ответа, “наседка” затолкала меня в ближайшую деревянную постройку с вывеской “Сласти”. В просторном светлом помещении пахло яблоками и специями. Вот откуда исходил этот приятный аромат! В лавке торговали пастилой и смоквой.

— Доброго дня, — обратилась к нам женщина, выглянувшая из-за прилавка.

И до того она была похожа на кассиршу из утреннего музея, что я лишний раз подумала, что крыша моя уехала далеко и надолго. Возможно, с концами.

— Тут девице плохо. Оставлю её ненадолго, пока сама за знающим человеком сбегаю. Приглядите? — прямо с порога выдала моя провожатая и выскочила из лавки.

Только дверь хлопнула.

— Здрасьте, — по ощущениям как-то криво и неловко улыбнулась я местной продавщице.

— Вы присаживайтесь, Любовь Егоровна, — женщина указала мне на лавку, стоящую возле окна. — Жара стоит знатная. Что же вы даже шляпку не надели? Солнце-то печёт. Вот вам и подурнело.

Ещё один человек обратился ко мне официально. Если это глюки, то какие-то странные. В них всё смешалось. Коломна, пастила, платья эти неудобные с корсетами. Кобыла с телегой, о которой я то и дело думала, пока босс гнал в аэропорт. Я, видимо, в коме или в бреду. Скоро это пройдёт. Непременно. Если думать логически, то да. А если нет… будем решать проблемы по мере их поступления.

— Вы меня знаете? — спросила у работницы лавки.

— Кто же вас не знает? Любовь Егоровна Миляева вы, дочка торговца Миляева. Вы же постоянно к нам заходите. А я Василиса. Вспомнили? Или вы это специально? — женщина склонилась к моему уху и шепнула: — Вам сегодня улыбнулась удача. Здесь он. Вы как раз вовремя.

Кто ОН, мне не пояснили. Продавщица только загадочно улыбнулась, закатила глаза и порхнула к прилавку. Не прошло и ,как она вернулась обратно и всучила мне пару коробочек со сладостями.

— Давайте, как договаривались. Я подмигну, как выйдет, а вы тут же к прилавку и случайно столкнётесь. Не сможет он на этот раз вас не заметить. При всём желании, — подмигнула мне явно что-то знающая женщина и вернулась на своё рабочее место.

За занавесью лавки что-то загремело, послышались голоса. Василиса тут же принялась активно подмигивать обоими глазами сразу, будто её припадок хватил. Это выглядело настолько мило и смешно, что я даже забыла, что пребываю в шоке от всего происходящего. Прямо как утром… втянулась в разворачивающееся вокруг представление. Будто снова оказалась в музее пастилы, только куда более крупного масштаба.