Маленькая история любви...

Глава 6. Счастье

Мой первый год службы в поместье Прончищевых прошел незаметно. Апраксия приняла мою помощь, но часто капризничала. Её душевное состояние улучшалось, но я всё равно старалась не утомлять её. В целом я была очень расстроена поведением этой молодой особы. Она не хотела жить и мучила себя и окружающих. Иначе такое положение дел можно было объяснить только безумием.

Мне приходилось помогать ей переодеваться, причесываться, мыться и даже справлять нужду. Сначала она очень стеснялась, но со временем привыкла и стала мне доверять. Подкрадываясь к дверям её загадочной души, я слышала её мучительные мысли. В её словах порой сквозило безумие, смешанное с чувством вины. Однажды она сказала мне, что причинила много неприятностей другим людям и теперь наказана за это Богом.

Иногда время заставляет нас смириться с судьбой. И я, как и многие другие, смирилась с тем, что она уготовила для меня. Адаптация к каждому члену этой семьи и поиск своего особого подхода помогли мне спокойно сосуществовать в этом месте. В течение года я привыкла к суровости и холодности Арины, к веселой Евсевии и взбалмошному Тихону. У Степана был сложный характер, но даже к нему я привыкла.

Наша милая Шурочка не ошибалась, когда говорила о Степане. Он действительно оказался очень ответственным человеком, ловко управлял своим имуществом и финансами, и несмотря на сходство, он — полная противоположность своему отцу.

Степан был обладателем строгого и сдержанного характера. Он всегда выглядел серьёзным и решительным, всегда знал, чего он хочет добиться от жизни, и не терпел бездействия. Эта черта его личности проявлялась в том, как он разговаривал и вёл себя в обществе, где его уважали, побаивались и недолюбливали за излишнюю дерзость и самоуверенность. Степан всегда держался особняком, смотрел на всех свысока, избегал пустой болтовни и предпочитал общаться только по делу, внимательно слушая собеседника. Его поведение было спокойным, движения размеренными, а голос властным.

В один промозглый день, словно бы посланный с серого неба, в нашу жизнь ворвался аромат Франции, принесенный кузиной Анной Николаевной и ее очаровательной племянницей Жозефиной.

Анна Николаевна, невысокая женщина чуть пухлого телосложения и с приятными чертами лица, была олицетворением элегантности. Белоснежное платье, аккуратно подобранная шляпка, едва заметный румянец — всё в ней говорило о хорошем вкусе и о жизни, прожитой в достатке и комфорте. Степан с улыбкой встретил своих родственников, предчувствуя, что этот визит не случаен.

Жозефина, молодая девушка с копной курчавых волос, выглядела словно сошедшей с картины, нарисованной художником-романтиком. Ее тонкие черты лица, большие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и утонченная фигура создавали гармонию женственности и невинности. Но в ее глазах скрывалась и некая искорка, ощущение, что она была из другого мира, откуда пахло лавандой и душистыми булочками с корицей.

— Мы направляемся в Петербург, — улыбнулась кузина, идя навстречу Степану. — И решили вас навестить.

Василий помог Жозефине выйти из кареты и плотно прикрыл дверцу.

— Дорогая кузина Анна Николаевна, рад вас видеть, — улыбнулся Степан.

Прончищев поцеловал её руку, и кузина расцвела ещё ярче, её глаза заблестели, словно отражая солнечные зайчики, играющие в её белоснежных волосах.

— Ах, Степан. Ты всегда был настоящим джентльменом. Боже, как ты возмужал! Такой высокий и красивый! — восклицала она, заметив, что Степан с интересом посмотрел ей за спину.

Она резко оглянулась и представила свою племянницу Жозефину Степану.

— А это моя племянница. Я решила показать ей Петербург. Жози, милая, подойди сюда.

Жози подошла к ним, и её белоснежная рука, словно лепесток лилии, протянулась к Степану. Он поцеловал тыльную сторону её ладони и улыбнулся, вложив в свой взгляд всё то тепло, которое он чувствовал в эту минуту.

— Прекрасно выглядите, леди.

— Merci.

Жозефина с трудом понимала русский язык, и Анна Николаевна поспешила объяснить это Степану.

— Она плохо знает наш язык. Надеюсь, по приезду во Францию мы немедленно исправим этот недостаток, — сказала она.

— Что же, пройдемте в дом. Мои сестры будут рады вас видеть.

Мы, как будто по команде, отошли от окон, погружаясь в свои дела. Я хлопотала на кухне вместе с Галиной, когда они вошли в дом и проследовали в гостиную. Анна Николаевна оглушила нас своим смехом, и её звонкий голос долетел до Евсевии, которая первой выскочила из своей комнаты, бросаясь в объятия кузины.

— Как я рада вас видеть! — воскликнула она, глаза её искрились от счастья.

— Ох, до чего же милое личико у этой девочки! — сыпала комплиментами кузина, поглаживая щёку Евсевии.

Её слова были наполнены искренним удивлением и радостью. Их шумная беседа разбудила Апраксию, и я услышала тонкий звоночек её колокольчика. Шаги мои слились в унисон с общим шумом радости встречи родственных душ, и я незаметно поднялась наверх и, не стучась, вошла в комнату госпожи.

— Кто там приехал? — спросила она сразу, как только я вошла.

— Ваша кузина Анна Николаевна и её племянница Жозефина, — ответила я.

— Ну надо же, как очевиден их визит, — таинственно улыбнулась Апраксия.

Что она имела в виду, я не совсем поняла и не стала спрашивать, дабы не показаться невежей.

Через некоторое время весь шум плавно перетек в комнату Апраксии. Кузина, как ураган, разбудила в этом доме каждый уголок, каждого паука и подняла на ноги всех присутствующих. Она беспрестанно восхищалась Степаном и Тихоном, то и дело обращая их внимание на Жози. Ее комплименты были настолько банальными, что я, наблюдая за их общением, начала подозревать, что эта хитрая женщина приехала вовсе не в Петербург. Цель ее заключалась в сватовстве, и она успешно справлялась с этим. Я не могла не заметить, как часто она взглядывала на Тихона и как нежно она улыбалась Степану. Она словно играла в некую игру, где каждая фраза и каждый жест были продуманы и нацелены на достижение определенной цели.