Маленькая история любви...

Глава 10. В родные пенаты

В полумраке кабинета Степан хмурил лоб, вчитываясь в очередное письмо от дальних родственников, прознавших об их беде. Мужчина перечитывал строки в надежде уловить хоть какой-то смысл, но тщетно… Уже несколько недель ни сон, ни покой не посещали его с тех самых пор, как Софья оставила его. Эта девушка разрушила налаженный быт Прончищева, вторглась в него вихрем, диктуя свои правила. Шесть долгих лет он наблюдал за ней, считал, что разгадал её истинную натуру. И вдруг она выкинула такой фортель, что у него волосы встали дыбом. Слова в письме казались непонятными, запутанными, словно ребус, скрывающий истинное значение, и он нервно отложил его в сторону, откидываясь на спинку кресла.

Сейчас, вспоминая образ Софьи, он лелеял в глубине души лишь одно желание: прижать её к себе и никогда больше не отпускать. Что-то постоянно удерживало его, не позволяло сделать этот решительный шаг. Её взгляд, такой выразительный и ясный, позволял ему без слов понимать её отношение, читая по её зелёным глазам, как по открытой книге. Да, порой её влекло к нему, но чаще всего в этом взоре мелькало отчуждение, словно непроходимая стена.

Эта стена… Степан понимал, что её корни уходят глубоко в прошлое, в их общее тяжёлое детство, проведённое под одной крышей с его жестоким отцом. Отец, который был деспотичен ко всем, но особенно жесток к Софье. Степан вспоминал эти сцены, его смущало собственное бездействие, то бессилие, которое он испытывал, наблюдая за его агрессией. Он стыдился до глубины души за то, что был не в силах защитить Софью. Как хотелось попросить у неё прощения! Почему же он столько лет хранил молчание? Всё правильно говорил недавно Тихон: «Сухарь ты, Степан!»

Степан не сомневался в чувствах Софьи к Воронову. Её присутствие рядом с ним сейчас было очевидно. Зачем же отпустил, глупец? Всему виной эта чертова книга, где она хранила его портрет, и зачем он только увидел её! Степан тяжело вздохнул, в памяти всплывали отрывки их разговоров, фразы, полные загадочности, которые вводили его в состояние ошеломления. Софья явно тянулась к нему, некоторые её слова прямо указывали на это, но одновременно она отталкивала его категоричным «Я вас не люблю».

Закрыв глаза, он погрузился в воспоминания. Перед ним всплыл образ Софьи — её соблазнительные губы, тонкая талия, которую так и хотелось обнять, ощутить тепло её кожи. Он с трудом сдержал себя в тот момент, подавляя желание поцеловать её, затеряться в этой пучине, раствориться в ней. Ещё это великолепное платье, которое идеально подчеркивало её утончённую фигуру. В тот момент он хотел лишь одного: увидеть её роскошные волосы, распущенные по плечам, освободить её от одежды, обнять и уединиться с ней в своих покоях, испытывая полноту близости.

Возникал вопрос: а правильно ли он поступал, сдерживаясь? Возможно, она пришла к нему именно за этим — за признанием в любви, за страстью, за его смелостью. Но как говорить о любви, когда над ними висит Дамоклов меч финансового краха? Безрассудство Тихона поставило под угрозу их благополучие. Всех ждет нищета. Степану предстоит распустить двор, продать всё своё имущество, и даже этого может не хватить, чтобы покрыть огромный долг. Его обычно спокойное лицо помрачнело. Нахмурившись, Степан погладил подбородок. Эту ситуацию нужно было срочно как-то решать. Вспомнив о кофе, он сердито сделал глоток из своей чашки и угрюмо уставился на холодную жидкость.

— Марфа! — внезапно воскликнул он.

Через несколько секунд в комнату вбежала перепуганная девушка и с тревогой на лице устремила взгляд на барина.

— Что изволите, барин?

— Опять это пойло! Как можно подавать такой ужасный напиток? Я же не раз говорил! Нужно обжарить зерна, а после варить! — громко заявил Степан, злобно сверля Марфу взглядом.

— Барин, мы выполняем все ваши приказания. Галина сама варила кофе, — попыталась оправдаться девушка.

— Убери это немедленно!

Марфа тут же подошла к столу, взяла чашку и поспешно покинула комнату. На кухне она поставила посуду на стол и мрачно посмотрела на Галину.

— Что опять? — Галина нервно вытерла руки о фартук и подняла подбородок.

— Он снова был ворчлив. — Марфа села на табурет и устало вздохнула.

— Это невыносимо. Гренки не те, кофе не тот, суп холодный, мясо пережарено. Что происходит? Сколько ещё я должна выслушивать эти капризы? У меня кончается терпение, — ответила кухарка, бросая полотенце на столешницу.

Марфа закрыла лицо ладонями. Всем надоели бесконечные препирательства и ругань между кухаркой и барином. Они ссорились каждый день. Когда-нибудь они убьют друг друга, и в конце концов в доме наступит тишина и покой.

— Что за крики? — на кухню зашла Лидия, а следом за ней шла Матрёна.

— Барину не угодить! Видите ли, кофе ему не тот, да всё не так! — возмущалась Галина.

— Прекратите ворчать и немедленно приготовьте так, как надо, — спокойно сказала Лидия.

— Да как же тут готовить, коль зерно отсырело? В кладовой сыро, крыша прохудилась, мука гниёт. Готовить надобно, а оно всё пропало, — не сдавалась Галина.

— А ну, дай мне кофе, Марфа, — попросила Лидия, подходя к столу.

Марфа поспешно пододвинула чашку поближе к Лидии. Все собрались вокруг стола и наблюдали, как ключница смакует напиток.

— Отведите меня в кладовую, — приказала Лидия.

— А вот и отведу, — ответила Галина, уводя за собой всех.

Отперев дверь, Галина жестом велела Лидии войти, а сама вошла следом за Марфой и Матреной. Ключница по хозяйски осмотрела муку, затем зерно и всё остальное. Потом посмотрела на крышу и заметила влагу.

— Я всё улажу, — сказала она, бросив на Галину свой строгий взгляд. — Перестаньте причитать и кричать. Все приступайте к работе.

Все разошлись по своим делам, а Лидия направилась прямиком к барину. Она постучала в дверь, подождала немного, а когда вошла, барин окинул её холодным взглядом.

— Что ещё? — спросил Степан, внимательно слушая Лидию.

— Продукты портятся, барин. Крыша прохудилась в кладовой. Зерно отсырело, мука портится, — спокойно произнесла Лидия.