Маленькая история любви...

Эпилог

В тишине лесной прозвучали два выстрела, почти слившись воедино. Над кронами деревьев взметнулись вороны, с оглушительным карканьем скрывшись в их высоких объятиях. Напряжение повисло в воздухе, смешиваясь с эхом выстрелов в ушах присутствующих.

Оглянувшись, Мазурин с ужасом увидел Сашу, рухнувшего на землю. С бешено колотящимся сердцем он бросился к нему. Кирилл Мефодьевич поднял руку, сигнализируя об окончании поединка, и направился к поверженному дуэлянту.

Степан невозмутимо опустил мушкет. Спокойно и уверенно он подошёл к Богдану Тихомировичу.

— Поздравляю. Отличный выстрел, — произнес Богдан, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Стоит отметить, что из всех дуэлей, в которых участвовал Александр, это первый промах с такого расстояния.

Степан равнодушно бросил мушкет в футляр, снял перчатки и с удивлением взглянул на Воронова, над которым склонились Мазурин и Кирилл Мефодьевич.

— Хорошего вечера, — бросил он Богдану и направился к своей лошади, не дожидаясь ответа.

Василий переступал с ноги на ногу, нервно теребя картуз. Почесав затылок, он надел его на свою седую голову и пошёл вслед за барином.

Мазурин отчаянно пытался остановить кровь, хлещущую из раны Воронова. Пуля прошла в сантиметрах от сердца, и бордовая жидкость окрашивала его мундир в зловещий цвет.

— Вып… — прошептал Воронов, с трудом моргая и фокусируя взгляд на Мазурине. — Выполни мою просьбу, Оле…

— Тише. Лучше сейчас не тратить силы на разговоры, — попросил лекарь.

Но Воронов его уже не слышал. Его глаза остекленели, устремившись в бездонное небо. Тонкая струйка крови вытекала изо рта, а рука, которую сжимал Мазурин, обмякла.

— Ничего не понимаю, — словно мысли вслух произнес лекарь. — Он никак не мог промахнуться с такого расстояния.

— Если только он не сделал это специально, — прошептал Мазурин.

Испуганные вороны кружили над ними, продолжая издавать каркающие крики, словно оплакивая погибшего товарища. Мазурин скорбел, склонившись над телом друга. Смерть Воронова ввергла его в состояние шока и отчаяния.

***

Громкие шаги Петра Ивановича разносились по широким коридорам поместья Вороновых, создавая гулкое эхо, уносящееся в высокие потолки. Его высокий стан отбрасывал на стену замысловатые тени от одной картины к другой. Подходя к своему кабинету, он положил ладонь на позолоченную ручку двери и тут же обернулся, услышав, как к нему бежит камердинер.

— Ваше благородие! Постойте! — бежал по коридору молодой мужчина. — Беда! Ваше благородие! Депеша срочная пришла.

Камердинер подбежал к офицеру и дрожащей рукой передал письмо, глядя, как рука Петра Ивановича недоверчиво принимает свёрнутое в трубочку письмо с фамильным гербом Вороновых.

— Кто передал депешу? — спросил офицер низким голосом.

— Мазурин. Ваше благородие. Олег Мазурин. — пытался отдышаться камердинер.

Пётр махнул рукой, давая знак камердинеру идти по своим делам, а сам быстро нажал на ручку двери и вошёл в кабинет. Он сел за письменный стол, сорвал печать и поспешно начал читать строки, написанные его сыном.

«Отец, пишу тебе это письмо в надежде излить душу и найти немного утешения в своём исповедании. Я искренне прошу прощения за то, что не оправдал твоих надежд и не принёс тебе гордости. Но прежде всего хочу от всего сердца выразить благодарность за любовь, заботу и воспитание, которые ты мне дал. Твоя забота стала для меня маяком, который вёл меня сквозь бури жизни.

С ранних лет я был увлечён идеей добиться успеха и славы. Я стремился быть первым во всём и прилагал все силы для достижения своих целей. И, клянусь, в этом мне не было равных! Но, ослеплённый жаждой победы, я не заметил, как гордость и высокомерие овладели мной. Я считал, что судьба благоволит только избранным, и не задумывался о том, что однажды она может отвернуться от меня.

И вот теперь я оказался на самом дне. Моя жизнь рухнула в одночасье, и я не знаю, как подняться. Я предал тех, кто верил в меня, и совершил ошибки, которые никогда не смогу себе простить.

Отец, я пишу тебе это письмо, чтобы попросить о твоей помощи. Я знаю, что ты всегда был рядом со мной, даже когда я отвергал твою поддержку. Я надеюсь, что ты не отвернешься от меня и поможешь моей душе найти путь к искуплению.

Есть у меня одна просьба, отец. По воле судьбы случилось так, что у меня есть сын, о котором я не знал до недавнего времени. Ему десять лет, и он растёт таким же храбрым и озорным, как я в его возрасте. Он так похож на меня, что это не может быть совпадением. Его мать, Настасья Аршинова, дочь покойного мельника Николая Аршинова из села Осиньково, отдала ему свою фамилию. Я хочу, чтобы мой сын получил лучшую жизнь, чем ту, которую ему сейчас могут предложить. Я хочу, чтобы он исполнил то, что не удалось мне.

Я прошу тебя, отец, позаботиться о нём. Дай ему хорошее образование и воспитание, привей ему ценности, которые важны для нашей семьи. Я знаю, что ты сделаешь для него всё, что в твоих силах.

Отец, я искренне раскаиваюсь во всем, что сделал. Я виноват перед тобой, перед матушкой, перед сестрицей и перед всеми теми, кого не ценил, не уважал и не слушал. Я знаю, что мой поступок еще более грешен, чем что-либо другое, но только так я смогу загладить свою вину.

Передай матушке и сестрице Марии мою любовь и уважение. Пожелай Марии крепкой любви и беззаботных дней, а матушке — крепкого здоровья. Прошу их не проливать слез по мне, ибо как мужчина я их не заслуживаю.

Прощай, отец. Да хранит тебя Господь.

Твой сын, Александр».

Отложив письмо на стол, Петр закрыл ладонью глаза, и скупая мужская слеза потекла по гладко выбритой щеке.

Шесть лет спустя

— Какая сегодня погода, прямо зовёт на прогулку! Только бы солнце не напекло, Софья, — Степан терпеливо ждал меня, пока я надевала шляпку на голову нашей дочери.

— Возьмем зонтики, — улыбнулась я ему, бросив взгляд на Лидию, которая тут же заторопилась достать нам зонты.