Маленькая история одной любви

Маленькая история одной любви

Маленькая история одной любви.

Он бежит в Академию Художеств по Университетской набережной, с такой скоростью, что не чувствует ни ветра, ни холода в этот предновогодний морозный денёк.

«Всё не важно. Она там учится на третьем курсе, и он её любит, и сейчас он обнимет её и защитит, вот, что единственно важно».

Вспоминая каждое слово из телефонного разговора с ней, он не мог не волноваться. Он часто придумывал себе ход ее мыслей и пытался угадать ее настроение.

Телефон зазвенел резко, хотя он ждал его в своей типовой квартире весь этот вечер. Он прыжком оказался у телефона, но застыв над ним, стойко выдержал следующий длинный звонок.

Разговор по телефону:

– Алё, поздравляю тебя с днем рождения! У тебя ведь сегодня? – её далекий голос, который он ждал сегодня целый день. Он был уверен, что она позвонит.

– Спасибо, спасибо… Здравствуй, Наташенька, спасибо, что позвонила. Я знал, что ты позвонишь! Как у тебя с общежитием? Ты говорила, что-то с гражданством не получается... – как можно спокойней спрашивал он.

– Да всё нормально, поселили, только вот гражданство надо все-таки делать, – торопилась она. – А ты как? Работаешь?

– Нормально… я приеду, Наташа… на Новый год, ладно. Рассчитаюсь в школе и приеду… Думаю, детям найдут кого получше! Сейчас не отпустят, только год начался…Дети конечно разные, но интересные, это тебе не общее образование, здесь они все художниками хотят быть… Помнишь, как и ты, и я в детстве?! Только я теперь простой учитель в художке, а ты вот скоро будешь настоящим творцом, великим живописцем… Хотя ты уже и так творец…

– Ты получил письмо?

– …Нет. – Немного задержав, выпалил он.

– Как нет, ну ёлки-палки… Ты всё-таки хочешь приехать?.. Ну, если хочешь, приезжай.… Только не ради меня… хорошо… если тебе самому там плохо…ладно!.. если из-за меня, то не надо, договорились?

– Ты где тридцатого декабря будешь, а?

– Как где!? В Академии!

– Ну вот, я тебя найду, только будь…

– Да куда мне, некуда…

Прозвучал гудок окончания разговора и короткие гудки. Он положил трубку. Через десять секунд опять зазвонил телефон междугородним звонком, он схватил трубку:

– Алё, алё, Наташа – в трубке стоит тишина.

Надеясь, что она слушает, он говорит:

– Я приеду, я приеду, подожди еще немножко, чуть-чуть осталось… я приеду, слышишь…. Если что-нибудь надо, то позвони… хорошо? Я люблю тебя! Наташа… ну всё? Ты же слышишь, алё, алё!? Хорошо, Наташа?… ну клади трубку, алё… я всё знаю, я приеду, до встречи…всё, всё… - длинный гудок сиреной оборвал слушающую глубину.

Он просидел минуту, не шевелясь, и резко возликовал, он не справлял день рождения, но его крик был подобен вершине торжества. В разговоре с ней он хотел держаться спокойно, чтобы не сорваться. Письмо он получил, но скрыл. Он заставил себя думать, что это ещё не всё, просто минута слабости после родительской взбучки. После двух недель, как они расстались, он получил это письмо. Она написала ему сразу после его отъезда от ее родителей, куда он приехал в гости по приглашению. Он с трепетом ждал этого письма, чувствуя, что родителям не по душе, хотя принят был с притворным радушием. Его держала какая-то уверенность в ней. Зная её почти десять лет и тайно любя, он удивлялся её твёрдому характеру. А когда он с ней сблизился – в первый раз почувствовал полную гармонию всего, что есть в человеке. Так всё и было,… он же легко поддавался влиянию других людей, что ему не нравилось. И ещё по его же мнению, он много думал и сомневался, по всем пустякам, которые ему только не приходили в голову.

«Как я жалею, что секунды бегут, превращаясь в минуты, а минуты в часы, дни и годы. И так быстро, так быстро. И вроде всё было, но так мало, так мало с моей робостью… Любить, любить больше, больше надо бы. Как сейчас, сейчас люблю и сейчас снова робость, постоянно робость. Я не могу по телефону, на расстоянии сказать про свою любовь так, чтобы она поняла меня, чтобы она убедилась, что я не могу жить без неё».

Он думал, отстранённо глядя в экран телевизора, где беззвучно демонстрировался французский фильм с ещё молоденькой Софи Марсо, наконец, он всмотрелся и вздохнул:

– Ах, как вы похожи! – но через несколько секунд добавил, – Нет, не похожи!

Письмо шло долго. Их провинциальные городочки были в шести часах езды, по железной дороге, друг от друга. Но ее городок находился в Казахстане, а он жил в России. Новые времена видимо и здесь отразились незамедля. В письме были слезы, откровения любви и просьба о прощении. Как он и предполагал, родители не соглашались с такой любовью своей младшей и любимой дочери. А для нее это был, как оказалось, весомый аргумент. Догадываясь о родительском недовольстве, он подумать, не мог о её полном подчинении перед родителями. Он резко смял листок, но спокойно на взгляд со стороны. Потом, разгладив его, он не спеша, перечитал письмо заново в тех местах, где не мог поверить, что это могла написать она, которая была так самостоятельна в жизни. Но для которой, оказывается родители - всё.

– Но почему она сейчас при возможности не сказала – прости, ты мне не нужен. Письма-то «я не получал». Что это… воспользовалась шансом. А что это: «ради меня не приезжай». Что это такое, что за гадость такая? Глупость…ради кого тогда? Зачем всё? …Может это проверка? Да нет, она же открытый человек,…не надо было расставаться… не надо.… Надо было бросать школу и ехать сразу с ней в этот гнилой город…и бороться, драться с «любовью родителей», спасать свою любовь. Нет, она должна любить без условий... условности... господи, я же хочу ехать и поеду... оставляя отца и мать. Что? Значит, я промедлил? Она уже полтора месяца одна... но разве для любви это время!? Но видно любит, тоскует, раз звонит. Нет, это знак вежливости и примирения, она же думала, что я получил письмо, я все знаю, я знаю... – нет, я ничего не знаю, ничего не получал! Черт побери! А что это за «если тебе плохо» – ну, конечно плохо, хоть получил, хоть не получил – мне плохо, плохо без тебя... я же признавался тебе в любви... я же слышал то же самое от тебя... или я что-то не так понимаю, или что, сейчас так не положено, всё не так, не то время?! ...Какой Шекспир? На пороге двадцать первый век! Какой Шекспир?! Время... на всё время... . Я десять лет любил тебя, не позволяя себе думать об этой любви! Я думал: нет... ты чужая, не для меня... для меня таких не делают... я не могу даже думать, и ... и не буду! Так я жил! И тут – « ...я никогда тебя не брошу!». Это я слышу? От тебя..?! Боже мой!