Маленькая королева

Пролог

Быстрее, быстрее... Только бы успеть, только бы добежать... Нельзя замедляться.
По темному лесу бежала ярко-рыжая лисица. Ветер носил между стволами звук рога Дикой Охоты - низкий, вибрирующий, от которого стыла кровь даже у древних деревьев. Лисица не чувствовала усталости. Не чувствовала боли от стрелы, глубоко вонзившейся в плечо. Передние лапы то и дело подгибались, но она упрямо переставляла их снова и снова. В пасти, бережно сжатый зубами, висел небольшой кулёк из плотных одеял. В нём спало самое дорогое, что было у неё в целом свете.
- Ваше Величество, сюда! Быстрее!
До чуткого слуха лисицы донёсся шёпот, который ни один человек не различил бы за воем ветра и лаем приближающихся собак. Голос принадлежал старому другу. Тому, кому можно доверить жизнь. И не только свою.
Лиса прогнулась в спине, и её тело начало меняться. Кости запели, перестраиваясь, мех втянулся в кожу - и через несколько ударов сердца на поляне стояла женщина. Высокая, с гибкой фигурой, в которой угадывалась не хрупкость, а скрытая звериная сила. Из правого плеча, чуть ниже ключицы, торчало древко стрелы с чёрным оперением. Правая рука висела плетью. Левая прижимала к груди свёрток из одеял - единственное, что имело значение.
Она стояла, чуть покачиваясь, но твёрдо, и смотрела на старца в сером плаще взглядом, в котором смешались мольба и королевское достоинство.
На вид ей было едва ли больше двадцати пяти. Молодое лицо, гладкая кожа, ещё не тронутая морщинами, но глаза смотрели по-взрослому, с той глубиной понимания, которая приходит только после большой потери. Она была юной королевой, женой, матерью - и всё это могло закончиться этой ночью, здесь, у корней древнего дуба.
Свет из трещины в коре упал на её лицо, высветив мокрые дорожки на щеках, и Айрин, не в силах больше сдерживаться, тихо всхлипнула - один раз, коротко, почти беззвучно. А затем расправила плечи, насколько позволяла рана, и шагнула в проём. В безопасность. В неизвестность. В будущее, которое она вырывала у судьбы для своей дочери.
Она оказалась в маленьком уютном доме, спрятанном внутри дерева. В первый миг Айрин даже не поняла, где находится настолько плавным и неощутимым был переход из ночного леса в это замкнутое, тёплое пространство. Стены жилища были не срублены и не сложены из камня, а словно выращены самим деревом: живые корни, гладкие и отполированные временем, образовывали пол, плавно переходящий в стены, а стены, изгибаясь, смыкались высоко над головой куполом из переплетённых ветвей. В щелях между ними мерцали крошечные кристаллы скаполита, вкраплённые в древесину так естественно, будто они росли здесь всегда. Их мягкое золотистое свечение разбавляло полумрак, отбрасывая на стены причудливые, медленно движущиеся тени.

В центре жилища, прямо под куполом из ветвей, располагался очаг. Он был сложен из речных камней, гладких и округлых, плотно подогнанных друг к другу без видимого раствора. Внутри очага горел огонь - невысокий, но ровный, источающий ровное, успокаивающее тепло. Пламя было странного, чуть голубоватого оттенка у самого основания и золотистого кверху, и от него не поднималось дыма - только лёгкое, едва уловимое марево, уходящее куда-то в пустоту между ветвями. Над очагом на крюке из кованого железа висел небольшой закопчённый котелок, в котором что-то тихо булькало, распространяя по дому запах пряных трав, мёда и ещё чего-то неуловимо лесного - то ли грибов, то ли сырой земли после дождя.
У очага стоял старец.
Он был высок, но годы слегка согнули его спину, придав фигуре сходство со старым, но ещё крепким деревом, выстоявшим не одну бурю. На нём был длинный плащ из грубой серой шерсти, доходивший почти до пят, с глубоким капюшоном, откинутым на плечи. Плащ был подпоясан простым плетёным кожаным ремнём, на котором висело несколько кожаных мешочков разного размера - в таких обычно носят травы, соль, кремни или другие необходимые в пути мелочи. Из-под плаща виднелась тёмно-синяя туника с вышитым по вороту серебряным узором, напоминающим то ли бегущих лисиц, то ли струящийся туман - в неверном свете очага было не разобрать.
Лицо старца было изрезано глубокими морщинами. Они пролегали от уголков глаз к вискам веером тонких линий - следы долгих лет, проведённых на ветру и под открытым небом. Такие же глубокие складки спускались от крыльев носа к уголкам губ, а поперёк высокого лба залегли три горизонтальные борозды, словно отметины от постоянных тяжёлых раздумий. Кожа его имела оттенок старой, выдубленной временем замши - светло-коричневый, с россыпью тёмных пигментных пятен на скулах и висках. Седая борода, длинная, но ухоженная, была заплетена в две тонкие косы, перехваченные кожаными шнурками с нанизанными на них мелкими костяными бусинами. Такие же седые волосы, густые и длинные, спускались на плечи, и в них тоже были вплетены тонкие косицы с вплетёнными в них перьями - тёмными, с синеватым отливом, должно быть вороньими.
Но больше всего поражали его глаза. Они были не старыми, не выцветшими - напротив, яркими и живыми, карего цвета, глубокого и тёплого, как старая древесина, прогретая солнцем. В них светился ум - острый, цепкий, привыкший подмечать то, что скрыто от других. И вместе с тем в них читалась бездонная, спокойная печаль, та, что приходит к человеку, который прожил слишком долго, видел слишком многое и потерял слишком многих. Сейчас, глядя на вошедшую королеву с окровавленным плечом и свёртком в руках, он не выглядел удивлённым. Он ждал. Ждал давно.
В правой руке старец держал посох - высокий, чуть выше его самого, вырезанный из цельного куска тёмного, почти чёрного дерева. Посох был гладким, отполированным прикосновениями многих лет, и только в верхней его части, там, где рука ложилась естественным образом, дерево было чуть светлее - вытертое до более тёплого оттенка. Навершие посоха венчал крупный кусок необработанного янтаря, внутри которого, если присмотреться, можно было разглядеть застывшее навеки крошечное насекомое. Камень мягко светился в полумраке, перекликаясь со светом скаполитов в стенах. По всей длине посоха были вырезаны руны - древние, стёртые временем, но всё ещё хранящие в себе отголоски силы. Они не светились, но, казалось, впитывали свет очага и отдавали его обратно едва заметным мерцанием.
Когда Айрин вошла, старец медленно поднял на неё глаза. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на стреле в плече, затем опустился к свёртку в её руках. Он не проронил ни слова, но выражение его лица изменилось: печаль стала глубже, а решимость проступила резче, обозначившись в сжатых челюстях и лёгком прищуре. Он всё понял без слов. Он знал, что эта ночь настанет. Знал, что однажды дверь его убежища откроется, и на пороге будет стоять королева янтарных лис с ребёнком на руках и смертью за плечами.
Он шагнул к ней с достоинством человека, который привык встречать и радость, и горе с одинаковым спокойствием. Его посох глухо стукнул о деревянный пол, и звук этот эхом разнёсся под куполом, заставив кристаллы на стенах на мгновение вспыхнуть ярче.
- Ваше Величество, - произнёс он, и голос его оказался именно таким, каким Айрин его помнила: низким, с лёгкой хрипотцой, но при этом удивительно мягким. - Я ждал вас. Проходите к огню. Вам нужно согреться и обработать рану.
Он указал посохом на груду шкур у очага, и только тогда Айрин позволила себе выдохнуть. Она была в безопасности. По крайней мере, на эти несколько драгоценных минут.
Из кулька послышался шорох. Внутри завозилось крошечное существо - младенец с едва пробившимся рыжим пушком на голове. Девочка открыла глаза, удивительно светлые для новорождённой, тихо вздохнула и закрыла вновь.
-Силан… - голос королевы дрогнул, сорвавшись на шёпот. Она сделала шаг к старцу, и свет очага упал на её лицо, искажённое болью - не столько от раны в плече, сколько от того, что ей предстояло совершить. - Прошу тебя. Умоляю. Спрячь моё дитя.
Силан медленно перевёл взгляд со стрелы в её плече на свёрток в руках. Его лицо, изрезанное морщинами, на мгновение стало ещё старше - словно он в один миг прожил ещё десяток лет, предвидя всё, что последует за этой ночью.
- Не тревожьтесь, Ваше Величество, - старец склонил голову, и в этом поклоне было не раболепие, а глубокое, искреннее уважение. - Я скрою её от тирана. Унесу в соседний мир, где его ищейки не смогут её найти. Там, за гранью, магия едва теплится, и даже Пожиратель Света не сразу почует её присутствие.
Айрин судорожно вздохнула и прижала свёрток к груди. Слёзы текли по её щекам, падали на одеяло, оставляя тёмные пятнышки на ткани. Она медлила. Не было в мире силы, способной заставить мать отдать своё дитя, - кроме любви, которая требовала именно этого.
- Как долго? - прошептала она, не поднимая глаз. - Сколько ей придётся прожить там, среди чужих, не зная, кто она?
Силан помолчал, и в тишине слышно было только потрескивание огня в очаге и далёкий, едва различимый вой - то ли ветра, то ли Дикой Охоты, всё ещё рыщущей по лесу.
- Я не могу сказать точно, - ответил он наконец. - Пророчества туманны, Ваше Величество. Но я знаю одно: она вернётся, когда будет готова. Когда кулон, что вы носите, вспыхнет в ответ на зов крови. Когда Священный Лес позовёт её домой. Это может случиться через десять лет, через двадцать... но это случится. Я буду ждать её. И когда придёт час, я сам приведу её обратно.
- А если она не захочет возвращаться? - в голосе Айрин прозвучала мучительная нотка. - Если она вырастет и решит, что её место - там? Если она забудет нас?
Старец покачал головой, и в его карих глазах промелькнула мягкая, печальная улыбка.
- Кровь не забывает, Ваше Величество. Она может уснуть, может затихнуть, но никогда не исчезает. Ваша дочь унаследовала не только ваши волосы и глаза отца. Она унаследовала зов Священного Леса. Он будет звучать в ней всегда - тихо, на грани слышимости, как далёкая песня. И однажды она пойдёт на этот зов. Так же, как вы когда-то пошли за Ристердом.
Айрин всхлипнула. Имя мужа, произнесённое вслух, резануло острее ножа. Она опустила взгляд на свёрток, откинула край одеяла и посмотрела на крошечное личико дочери. Реган спала - удивительно, как она могла спать после всего, что случилось этой ночью? - и её маленькая грудь мерно вздымалась. Рыжий пушок на голове топорщился в разные стороны, а губы чуть шевелились, словно девочка видела какой-то свой, младенческий сон.
- Реган, - прошептала Айрин, касаясь губами лба малышки. Та сморщила носик, но не проснулась. - Моя маленькая королева. Мы с папой любим тебя. Слышишь? Мы всегда тебя любили. С того самого мига, как узнали о тебе. И всегда будем любить. Даже когда нас не станет. Даже когда ты будешь далеко. Наша любовь останется с тобой.
Дрожащими пальцами она потянулась к шее и сняла кулон. Серебряная лисица с изумрудными глазами мягко качнулась на цепочке, поймав свет очага. Камень в её глазницах вспыхнул зелёным - ярко, тревожно, словно чувствовал важность момента. Айрин наклонилась и надела кулон на дочь. Цепочка была слишком длинной для младенческой шеи и сразу соскользнула, улегшись поверх одеяла. Камень казался огромным на крошечной груди, почти невесомой, но кулон едва заметно потеплел, признавая новую хозяйку.
- Он защитит её? - спросила Айрин, не отрывая взгляда от дочери. - Там, в чужом мире?
- Он будет хранить в себе частицу вашей души и души её отца, - ответил Силан. - Пока он с ней, она не одинока. И когда она вернётся, он укажет ей путь.
Айрин кивнула, сглотнув ком в горле. Она ещё раз поцеловала дочь - теперь в обе щёки, в лоб, в крошечные пальчики, выглядывавшие из-под одеяла, - и наконец, превозмогая себя, протянула свёрток старцу.
- Береги её, Силан. Как берёг бы собственное дитя.
- Клянусь духами предков и памятью всех, кто ушёл до меня, - произнёс старец, принимая ребёнка. Его руки, сухие и морщинистые, но удивительно бережные, легли под свёрток, поддерживая головку младенца. - Она будет в безопасности. Я отдам за неё жизнь, если потребуется.
В этот момент воздух в центре комнаты дрогнул. Кристаллы скаполита в стенах вспыхнули ярче, а пламя в очаге на мгновение взметнулось вверх, словно приветствуя что-то невидимое. Силан поднял голову и посмотрел в пустоту между очагом и стеной.
- Ваше Величество, портал открывается. Отойдите.
Айрин отступила на шаг, прижимая раненую руку к груди. Боль от стрелы накатила с новой силой, но она не замечала её. Всё её внимание было приковано к дочери и к мерцающей завесе, которая начала формироваться в воздухе. Сначала появилась тонкая серебристая линия, словно трещина в самой реальности. Затем она расширилась, и за ней угадались очертания другого мира - серого, дождливого, с запахом моря и торфа.
Силан шагнул к порталу, бережно прижимая к себе свёрток. У самого порога он обернулся.
- Я позабочусь о ней, Айрин, - сказал он, впервые за весь разговор назвав её по имени. - А вы позаботьтесь о себе. Найдите способ выжить. Ради неё. Ради того дня, когда она вернётся и спросит о своей матери.
Королева ничего не ответила - только смотрела, не в силах отвести взгляд, как старец делает последний шаг и исчезает в мерцающей завесе. Портал схлопнулся за ним с тихим, едва слышным звоном, оставив Айрин одну в маленьком доме внутри дерева. Огонь в очаге потускнел, кристаллы на стенах погасли, и только запах пряных трав и дыма напоминал о том, что здесь только что произошло.
Она стояла, обхватив себя здоровой рукой, и тихо плакала - беззвучно, одними слезами. Где-то в лесу завыли собаки Дикой Охоты, и вой этот становился всё ближе. Айрин вытерла слёзы, расправила плечи и посмотрела на дверь.
Ей ещё предстояло выжить. Ради Реган. Ради мужа, который отдал жизнь за них. Ради того дня, когда маленькая королева вернётся домой.
___________________________________________________________________________
В другом мире шёл дождь. Мелкий, холодный, привычный для этих мест. Силан вышел из портала на узкую мощёную улочку. Впереди темнело здание приюта при монастыре Святой Бригитты. Старец опустился на колени, бережно положил свёрток на каменные ступени и поправил одеяло, чтобы дождь не попадал на лицо ребёнка. Затем достал из рукава клочок плотной бумаги и аккуратно прикрепил его к одеялу. На бумаге красивым, чуть старомодным почерком было выведено:
Реган О’Кифф.
Он провёл ладонью над лбом девочки, шепча древние слова защиты, и отступил в тень. Прежде чем сотворить новый портал, старец в последний раз взглянул на малышку.
- Придёт время, маленькая королева, и мы встретимся вновь. Да хранят тебя духи Священного леса. Да приведут они тебя к камням твоих предков, когда мир будет готов принять тебя обратно.
Воздух дрогнул, и Силан исчез.
___________________________________________________________________________
Спустя двадцать два года молодая девушка с рыжими волосами стояла на зелёном холме над рекой Ферт. Внизу, в туманной дымке, угадывались очертания гавани Валенсии. За спиной высились руины замка Бэлликарбери - почерневшие от времени камни, помнившие клан Маккарти Мор и ещё более древние тайны.
Реган О’Кифф не знала, почему её так тянет в это место. Не знала, откуда в её снах появляется огромный серый волкодав с глазами цвета ясного неба. Не знала, чьи портреты висят в подземной галерее, вход в которую ещё предстоит найти.
Но кулон с серебряной лисицей, который был надет на неё в день, когда её оставили у порога приюта, сегодня впервые за всю жизнь стал тёплым.
А где-то далеко, по ту сторону истончившейся грани миров, старый Силан открыл глаза и улыбнулся.
Время пришло.