Маленькая леди или фея для чародея

Глава 6. Знакомство Лори с прошлым погибшей чародейки Сабрины. Единое тело - две души

Лори и Сабрина

Я чувствовала себя странно – словно после всех этих блужданий в туманном мире посмертия, у меня раздвоилось сознание. Вот я – фея Лотанариэ, жительница волшебного Леса. И вот я же – но уже человеческая девушка, наделенная чародейским даром и способностью любить. При этом, каждая из этих личностей, была столь непохожа на другую, что сделать выбор относительно предпочтительности тех или иных воспоминаний оказалось решительно невозможно. Потому я решила воспринимать обе половинки равными по значимости. Тем более, что входя в ту или иную часть своей души, я чувствовала себя совершенно другим существом. Словно надевая маску феи или чародейки, я действительно становилась ими. Очень увлекательно.

К тому же это оказалось проще, чем постоянно путаться в сваленных в кучу общих воспоминаниях, эмоциях, мыслях и жизненных установках.

Скользнув в личность человеческой девушки Сабрины я словно стала участницей невероятной по реалистичности театрализованной постановки, где я – Сабрина выступала в роли главного действующего лица.Просмотр первых лет жизни оказалось возможным ускорить настолько, что они слились для меня в мелькание отдельных лиц, эмоций и ситуаций. И вот я добралась до действительно заинтересовавшего меня момента. Как люди узнают о том, что они чародеи?

Мне было неполных семнадцать лет, когда наш городской маг официально признал у меня наличие чародейского дара. Наша семья была богатой и родовитой. Но кроме меня, у родителей было ещё пять дочерей, так что они с радостью расстались со мной, отдав меня в академию для обучения чародейским наукам.

Для любой семьи иметь в своих рядах дипломированную чародейку было престижно, но при этом самих чародеек брали в жены довольно неохотно и исключительно по их собственному согласию.

Связано это было с особенностями совершенствования чародейского дара, несовместимыми на поздних этапах обучения с сохранением девственности. Другими словами, незамужние дипломированные чародейки оказывались вне диктата условностей традиционного общества, могли вести довольно свободный образ жизни, не рискуя стать париями. В случае же замужества, на них распространялись те же самые нормы, что главенствовали в традиционном обществе. Потому чародейки не особенно торопились расстаться со своей свободой и выскочить замуж.

Как гласили семейные летописи, дар передался мне от прабабки — обращенной ритуалом в человеческую девушку феи, которую, несмотря на недовольство родни, выкупил у старого чародея мой влюбленный прадед. Прабабка прадеда не любила, но предпочла жить с молодым влюбленным в неё человеком участи постельной игрушки старого чародея.

Благодаря артефакту, изготовленному жадным чародеем, прабабка смогла прожить в законном браке с моим прадедом два десятка лет, вплоть до физической смерти создателя амулета. Вполне достаточный срок, чтобы произвести на свет пятерых магически одаренных детей, в том числе и наследника славного рода.

Наследник был настолько удачлив и хорош собой, что смог изрядно пополнить казну семьи, взяв в жены красивую, умную и богатую аристократку.

После того как артефакт присутствия исчерпал себя, мой прадед ненадолго остался вдовцом. Тело бывшей феи, без подпитки чародейской энергией артефакта, истаяло за считанные недели.

Ритуал обращения фей, придуманный первым ректором академии чародейства, обратной силы не имел, но в случае смерти проведшего ритуал чародея, насильно обращенная в человека фея не просто умирала, а получала шанс на перерождение в волшебном Лесу.

В общем, моя прабабка тихо угасла, в прадед женился во второй раз, но от второго брака у него рождались исключительно девочки, совершенно лишенные чародейского дара. Так и появилось в нашей семьи две ветви одного древа.

Я являлась внучкой старшего сына обращенной феи, унаследовав дар по отцовской линии. Мои сестры тоже являлись носительницами крови Леса, но дар в них так и не проявился. По моему, моя семья была этому только рада, тем более, что благодаря богатству и родовитости, родители не теряли надежды выдать дочерей для упрочения связей семьи при дворе нашего славного императора.

Меня же, по указу предка той же венценосной особы, выдавать замуж надлежало исключительно по велению моего собственного сердца. Иначе род вполне мог схлопотать от меня какое-нибудь случайное проклятье.

Гордая сознанием собственной исключительности я оставалась недолго.

Ровно до того времени, пока меня не зачислили на первый курс академии магии, где таких «исключительных» созданий как я было шесть битком набитых этажей общежития.

И пусть все эти будущие чародейки и чародеи стекались в академию со всех просторов империи, правила для каждого студента были едины.

Начались суровые учебные будни с зубрежкой зубодробительных заклинаний, варкой декоктов, практическими занятиями по целительству и боевой магии.

Но убивало меня не это, а необходимость ежедневных физических тренировок.

Я не была самой слабой из первокурсников, но так получилось, что несколько студенток из простых горожанок меня сразу невзлюбили. Было ли тому причиной моё благородное происхождение, богатство моего рода или тот факт, что я вызывала интерес у всех даже случайно встреченных мною представителей противоположного пола, я так никогда и не узнала.

К исходу первого года обучения преподавательница по алхимии намекнула мне на одно с моей стороны немалое упущение, мешающее, на её взгляд, гармоничному развитию моего дара.

А именно на то, что я все ещё оставалась девицей. Я тогда жутко смутилась, поскольку воспитывали меня в строгости. Ведь знатной девушке не пристало выслушивать такого рода речи, да ещё и прозрачные намеки на то, что нужно незамедлительно решить эту «маленькую проблему».

Для большинства студенток академии такой проблемы вообще не стояло — в стенах данного учебного заведения царили довольно свободные нравы и к любовным интрижкам среди будущих чародеек благосклонно относился даже ректор.