Маленькая мисс Груч

7

Так Тиро, в сильном душевном смятении, в конце одинокого дня. "Varium et mutabile semper", - было написано, однако, не о море, а о женщине. И именно о женщине и женской непостижимости сердито думал хранитель частного журнала, когда делал эту запись.

Ведь маленькая мисс Гроуч, не досаждавшая ему на палубе, теперь полностью исчезла из его поля зрения. Он написал ей раз, написал два, тайком подложил под ее дверь третью записку. Ни на одно из его сообщений ответа не последовало. Будучи сравнительно невинным в отношениях служанки с мужчиной, Тиро был обескуражен. Он считал, что его используют несправедливо. И он хмурился, и хандрил, и был предметом частного веселья судьи Эндерби.

То, что Радостное Видение временно оставалась невидимой, объяснялось двумя вполне разумными причинами. Первая заключалась в том, что она нуждалась во сне, а каюта 129 D, которую она когда-то так пренебрежительно охарактеризовала, казалась сущим прибежищем, когда после завтрака сообщалось, что она привычно высушена; вторая - в странном и мучительном нежелании встречаться с Тиро - да, даже видеть его. Поскольку об отмене эмбарго на речь ему не было известно, она знала, что застрахована от прямого обращения. Но одна только мысль о том, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, чтобы эти ясные, спокойные серые глаза снова посмотрели в ее, вызывала у нее самые загадочные и тревожные чувства.

"Как бы мне хотелось, - сказала себе маленькая мисс Гроуч, - чтобы его имя не было таким ужасным".

Какой-то мысленный демон с особой миссией преследования девиц вбил ей в голову вопрос, почему она так сильно желает этого. И след этой мысли поверг ее лицом вперед в подушку.

После этого она решила, что если и выйдет в этот день на палубу, то только с таким окружением телохранителей, чтобы бродячий Дэддлскинс не попался ей на глаза. Что же касается его записок, то она ответит на них, когда сочтет нужным. А пока - как, возможно, с горечью узнал их автор - она убрала их в самое укромное и личное отделение своего сундука, нежно похлопав по каждому, чтобы он удобно устроился на своем месте.

Несомненно, в тот день светило солнце (в официальных записях сказано: "Ясно, легкий ветер и спокойное море"); несомненно, покалеченный корабль счастливо хромал по дороге; несомненно, на борту были хорошая еда и питье, музыка и веселье, и утешение в виде оживляющей компании. Но на снимке "Тиро", тайком сделанном судьей Эндерби - он позаимствовал для этой цели дорожный фотоаппарат Олдерсона, - было запечатлено лицо, которое вполне можно было бы использовать в качестве иллюстрации к этому невеселому гимну: "Этот мир - все мимолетное зрелище".

Жизнь потеряла для Тиро весь свой вкус. Он вежливо принял приглашение доктора Олдерсона прогуляться, но зашагал таким пружинистым шагом, что архелолог начал беспокоиться за его здоровье. Позднее лорд Гуэнн предположил, что сквош - это то, что нужно для зарождающегося семени, и попробовал, но игра оказалась слишком вялой для англичанина.

Напрасно он искал утешения в обществе Карла, гордости Стираджа. Этот умный младенец плакал и не хотел утешаться тем, что не пришла красавица, и Тиро не преминул присоединиться к его причитаниям. Лишь угрожающее появление Дидрика Сперри с заметным и удовлетворительным украшением в голубых тонах, торчащим на лбу, пробудило в нем временный интерес к жизни. Мистер Сперри подошел, дыша угрозами и будущей расправой, но встретил обескураживающе холодный и невозмутимый блеск серых глаз.

"Если ты еще раз вмешаешься в мои дела, - сказал Тиро, - я выброшу тебя за борт".

И это было сказано с такой очевидной добросовестностью, что его противник счел за лучшее забыть об этом, смутно подозревая, что столкнулся с "профессионалом".

Более грозный противник обрушился на подавленного отпрыска всех Смитов поздно вечером того же дня. Миссис Чарлтон Дениз маневрировала на повороте перил, и там задержала его своим блестящим взглядом.

"Я прошу прощения". Это, произнесенное ровным и надменным голосом, было ее способом начать разговор.

Тиро искал убежища в классическом примере. "Вы меня не обидели", - сказал он, подражая Белой Королеве. "Возможно, собираешься", - добавил он с опаской.

"Я собираюсь поговорить с тобой для твоего же блага", - холодно ответила я.

"О, Господи! Это еще хуже".

"Вы видите тот корабль?" Рука Денизы указала на юг, где Тиро различил тонкое пятно дыма.

"Я что-то вижу".

"Это "Нантаскет".

"На таком расстоянии я не могу этого отрицать", - пробормотал Тиро.

"Он вышел из Нью-Йорка на два дня позже нас и сейчас догоняет нас, благодаря нашей аварии".

Он принял эту новость с поклоном.

"На его борту находится Генри Клей Уэйн", - весомо продолжила она.

"Поздравляю с замечательной остротой зрения!" - воскликнул Тиро.

"Не будьте имбецилом, - сказала леди, - я его не видела. Я узнала по беспроводной связи".

"Это ваша специальность, беспроводная связь, не так ли?" - поинтересовался он.

Она бросила на него укоризненный взгляд, но выражение его лица было само невинность. "Он достигнет Англии раньше нас".

"Значит, вы не думаете, что он возьмет нас на абордаж и заставит идти по доске?" - спросил Тиро с явным облегчением.