Маленькая мисс Груч

9

Дождь, туман, дымка, морось, еще дождь. Таков был мир, по которому плыл "Клан Макгрегор". Другие корабли проплывали мимо нее, гудя на ходу. Маленькие корабли стали появляться под ее массивными носами и ускользать из-под ее возвышающейся кормы, всегда ускользая от судьбы, как казалось, на чудесные дюймы. И все медленнее и медленнее двигался морской мамонт, горестно трубя о своем бедственном положении, в котором он оказался.

Так и никак иначе Тиро мог бы выразить свое горе и досаду, если бы обладал грамотными голосовыми органами, более потерянными и ошеломленными, чем корабль, который вез его и его горе в чужую страну. Завтрак прошел, обед и ужин, и нигде он не мог даже мельком взглянуть на мисс Гроуч. В десять часов вечера он стоял, погруженный во мрак, внутри и снаружи, и смотрел через поручни в черноту. Далеко в пустоте зазвонил колокол. Тиро возобновил свой бесцельный променад, невесело размышляя о похороненных надеждах.

Если бы от людей, как и от судов, требовалось подавать противотуманные сигналы, этот морской рекорд мог бы быть иным, чем он есть. Столкновение произошло лоб в лоб, и удар был сильным. Легкое судно отбросило к поручню.

"О!" - сказала она.

"Ты!" - воскликнул Тиро голосом радостной вести.

"Как вы меня напугали!" - сказала она, но в ее тоне было больше облегчения, если не сказать довольства, чем тревоги.

"Мне очень жаль. Где вы были весь день?"

"Собирала вещи".

"О!" Наступила пауза. Затем: "Лорд Гуэнн не знает".

"Не знает чего?"

"Не знает почему. Я спрашивал его, ты знаешь. Когда ты... э... исчезла. Так что я должен спросить тебя снова. Почему?"

"А ты не боишься, что после смерти ты превратишься в вопросительный знак?"

"Вовсе нет. Я намерен получить ответ до своей смерти. Задолго до. Раз-два-три; почему?"

Но теперь она была готова к вопросу. "О мистере Ван Даме, вы имеете в виду?" - сказала она с тщательно продуманной небрежностью. "Ну, понимаете, в этом случае я буду кузиной миссис Дениз, и после недели, проведенной с ней, я пришла к выводу, что это не стоит такой цены".

"Жестокосердный родитель будет недоволен".

"Боюсь, что да. Возможно, он отстегнет мне шиллинг".

"Я надеюсь на это".

"Это не очень-то любезно с вашей стороны", - пожаловалась она. "Я не приспособлена к бедности. Не то чтобы это был буквально шиллинг. Но делать все на двенадцать тысяч в год..."

"Сколько?"

"Это все, что я могу назвать своим собственным".

"И вы считаете это недостаточным?" - спросил Тиро странным, напряженным голосом.

"Нет, пока папа оплачивает мои основные счета", - объяснила она. "Но, конечно, чтобы жить на..." Выразительное пожатие плечами подвело итог.

"Несколько лет я жил меньше, чем на десятую часть", - сказал он.

"Нет! Этого нельзя было сделать".

"Неужели вы совсем ничего не знаете о жизни?" - потребовал он, почти сердито.

"Конечно, знаю. Но я не беспокоюсь о деньгах и подобных вещах".

"Я знаю. Мне приходилось всю жизнь. Даже сейчас, когда я считаю себя очень обеспеченным, я могу заработать лишь немногим больше того дохода, который вы считаете простыми деньгами".

"И все же вы можете покупать дома на Батарее", - намекнула она.

"Только благодаря опциону, который дает мне внутреннюю дорогу. И даже это сделает огромную дыру в моей куче".

"Ну, хорошо", - сказала она раздраженно. "Я не вижу разницы. В любом случае, мне скучно. Разве ты не собираешься быть более забавным, чем сейчас, в Гуэнн Оукс?"

"Я не приеду в Гуэнн Оукс".

"Кто ты такой, чтобы говорить, что ты собираешься или не собираешься делать - раб?" - сказала она самым властным тоном.

В ответ на ее тон, он с трудом сдержал улыбку. "Я - честный рабочий. А вы... - он развел руки в учтивом жесте, который очень не понравился маленькой мисс Гроуч, - "мираж".

"Мираж?" - повторила она.

"Вечно недостижимый".

"От длинных слов у меня всегда болит голова".

"Я изложу это математически. Если вы сосредоточите свой мощный интеллект на этой проблеме, вы поймете, что два плюс два равно четырем".

"В этой вере я живу и умираю! Но какое отношение это имеет к приглашению Берти Гуэнна..."

"Сумма одинаково доказывает, что она равна тысячам или миллионам".

"Какое дело Совершенному Свину до цифр?" - с тоской спросила она и подняла в темноте нерешительную руку.

Она легко опустилась на его руку. В мягком мраке мелькнуло ее лицо, тускло-теплое для его зрения, повернутое к нему. Туман скрыл многое, что иначе можно было бы увидеть, но не смог заглушить то, что могло быть (и фактически было, поскольку судья Эндерби и доктор Олдерсон, повернув за угол палубы, остановились и тактично растаяли вдали) услышано. А именно:...