Маленькая рабыня большого орка

Глава 1

Шел уже третий час. Я знала это точно по факелам. Когда меня вывели на помост, их только зажгли. Сейчас первые уже догорали, оплывали жиром, и запах горелого сала мешался с запахом толпы, навоза, дешёвых духов и чего-то кисловатого, от чего першило в горле.

Ноги давно перестали болеть — просто онемели от колен вниз, как чужие. Цепи на запястьях натёрли кожу до мяса. Я старалась не двигать руками, ведь каждое движение отзывалось тупой пульсирующей болью. Но, бывало, я невольно дёргалась от чьего-то крика в толпе или от того, что кто-то из покупателей подходил слишком близко Тогда металл врезался в раны снова, и я сжимала зубы так, что челюсть сводило.

Не плакать! Не плакать, не плакать, не плакать… Это я решила ещё на первой торговой площадке — три недели и два города назад. Слёзы здесь ничего не стоили. Я видела, как плакали другие. Это не вызывало жалости. Это вызывало интерес — нехороший, липкий, от которого хотелось вымыться.

Чтобы не думать об этом, я отвлеклась на разглядывание того, что происходило вокруг. Помост был высокий — голов на пять над толпой, так что мне было хорошо видно всё. Наверное, это задумывалось, чтобы покупатели могли разглядеть товар. Но работало и в обратную сторону.

Я видела их всех. Торговый зал — громко сказано. Огромный амбар на краю портового квартала, с земляным полом и дырами в крыше, сквозь которые тянуло ночным холодом. Факелы вдоль стен. Ряды скамей, набитые существами всех сортов — люди, орки, парочка гоблинов с брезгливыми физиономиями, что-то в плащах, лица которых я предпочла не разглядывать. Запах стоял такой, что первые полчаса я дышала только ртом. Потом перестала чувствовать.

До меня продали четырнадцать человек. Я считала. Первые два — молодые парни, крепкие, явно из крестьян. Их купили быстро, почти без торга. Потом шла пожилая женщина, которая всё время что-то шептала себе под нос — молитву или просто набор слова, чтобы не сойти с ума. Её долго не брали, а потом купили почти за бесценок. Она не обернулась, когда уходила.

Это было хуже всего — что никто не оборачивался. Как будто место, откуда уходишь, больше не существует. Я смотрела на их спины и думала: не делай так. Обернись. Посмотри. Не знаю зачем. Просто это казалось важным.

Потом вывели меня.

Надсмотрщик — коренастый человек с рябым лицом и привычкой дышать через рот — толкнул меня в спину. Я споткнулась на ступеньках и едва не упала. Цепи дёрнули запястья, и я зашипела сквозь зубы.

— Живее, — сказал он без интереса.

Я выпрямилась. Не потому что хотела казаться гордой. Просто если согнуться — будет хуже. Что-то внутри, какой-то последний кусочек себя, говорил: стой прямо. Пока стоишь прямо — ты ещё ты.

Увидев меня, толпа загудела. Что такого они увидели? Маленькую человеческую девчонку в драном платье, бледную до синевы, с тёмными кругами под глазами и спутанными волосами цвета старой меди. Ничего особенного. Товар среднего качества, если пользоваться их языком. Но они загудели.

Аукционист, юркий тип в красном камзоле, чьё лицо я успела возненавидеть за эти три часа, выступил вперёд и начал говорить. Я почти не слушала. Знала уже, что он рассказывает: возраст, здоровье, зубы, грамотность — последнее всегда отдельно, грамотность стоила дороже. Я умела читать и считать. Мать научила.

Мама…

Я оборвала мысль. Не сейчас.

— ...девятнадцать лет, — говорил аукционист, — здорова, грамотна, владеет счётом и травничеством. Начальная цена — сорок монет серебром.

Сорок монет. Вот сколько стоила моя жизнь. Чуть меньше хорошей лошади.

Торг начался вяло. Я стояла и смотрела на лица, которые изучали меня. Учила себя не отводить глаза, хотя некоторые взгляды хотелось стряхнуть, как грязь.

Вон тот — в первом ряду, толстый, с цепью на шее — смотрел оценивающе и нехорошо. Облизнул губы, когда аукционист назвал мой возраст. Я переместила взгляд.

Двое в углу — люди, купцы по виду — переговаривались между собой, кидали взгляды, прикидывали что-то. Может, им нужна была счетоводка. А может, что-то другое — поди угадай.

Орк у дальней стены не торговался. Просто стоял, скрестив руки, и смотрел куда-то мимо помоста. Огромный. Я видела орков раньше — в порту, на рынках, — но этот был другого масштаба. Зеленая кожа, длинные волосы, неаккуратно заколотые на затылке, плечи шириной с мою кровать. Он не смотрел на меня. Тогда я решила, что он просто ждал следующего лота.

Торг шёл.

Толстяк в первом ряду поднял цену до пятидесяти пяти. Купцы в углу — до шестидесяти. Толстяк снова. Купцы замялись, переглянулись.

Я смотрела на толстяка и думала спокойно, почти отстранённо, как будто речь шла не обо мнею. Если он выиграет, мне нужно будет сразу что-то сделать. Что именно — не знаю. Но что-то. Не идти молча, как те, что шли до меня.

Шестьдесят пять, — сказал толстяк и улыбнулся себе. Купцы отступили. Аукционист начал считать.

— Шестьдесят пять — раз...

Я перестала дышать.

— Шестьдесят пять — два...

Толстяк смотрел на меня. В его взгляде было что-то такое, отчего захотелось сделать шаг назад — но за спиной был только край помоста и пустота.

— Шестьдесят пять — т...

— Сто двадцать, – вдруг раздался глухой голос откуда-то со стороны.

Спасибо, что читаете историю маленькой рабыни и ее большого орка! Если она вам нравится, пожалуйста, поставьте ей звездочку, напишите комментарий, и подпишитесь на автора https://litnet.com/shrt/KSAP

Спасибо! Приятного чтения!