Маленькая ведьма.

Акт 1: Глава 0: "Сон"

Сознание возвращалось медленно, мучительно, словно продираясь сквозь густую грязь. И тут же в него вонзилось нечто острое, заставившее мышцы под тонкой тканью футболки мелко дрожать. Ледяное, всепроникающее. Холод. Даниил лежал на чем-то твердом и скользком. Камень. Грубый, неровный, с острыми выступами, которые впивались в спину и лопатки. В воздухе висел тяжелый, спертый запах сырой земли, пыли и чего-то еще, незнакомого, сладковато-приторного, как увядшие цветы. Голова была чугунным колоколом, и каждый удар сердца раскачивал тяжелый язык, отбивая глухие, мучительные толчки по вискам. Перед глазами плыли мутные, расфокусированные пятна.

Он попытался сфокусировать взгляд.

Полумрак. Стены терялись где-то вверху, в густой тени, а единственный источник света, тусклый и багровый, исходил откуда-то снизу, бросая на каменный пол дрожащие, искаженные тени. Когда мутные пятна перед глазами наконец обрели резкость, он понял, что не один. В багровом свете двигались тени, вытянувшиеся в высокие, безмолвные фигуры. Закутанные в темные балахоны, они стояли живым кругом, а глубокие капюшоны прятали их лица во тьме. Их движения были плавными, отточенными, почти ритуальными. А потом они запели.

Низкий, гортанный гул наполнил пространство. Он не просто звучал — он вибрировал в самом воздухе, в камне под спиной, в костях Даниила. Звук давил на барабанные перепонки, и к горлу подкатил горький комок. Слов было не разобрать. Пение нарастало, становилось громче, настойчивее, и с его усилением в груди Даниила начало зарождаться чудовищное давление. Оно шло изнутри, распирая ребра, сдавливая легкие, словно нечто огромное, невидимое пыталось втиснуться в его тело, занять каждую его клетку.

— Ч-что… — выдохнул он, но голос прозвучал слабо, как шелест.

Одна из фигур медленно подняла руку. Жест был властным, и гул мгновенно стих, оставив после себя напряженную тишину.

— Он пробуждается, — произнес голос из-под капюшона. Глухой, безэмоциональный, он резанул по слуху. — Пора.

Давление в груди резко усилилось, превратившись в физическую боль. Тело казалось чужим, свинцовым. Он попытался сесть, оттолкнуться руками, но конечности не слушались. Мышцы напряглись до предела, но не произвели ни малейшего движения. Словно воля, его собственная воля, больше не имела связи с телом. Оно просто лежало инертным куском мяса на холодном алтаре, пока неведомая сила перекраивала его изнутри. Паника подступила к горлу ледяным комком. Дикая, животная, она обожгла легкие. Он хотел кричать. Кричать до разрыва связок.

Рот открылся в беззвучном вопле. Воздух входил и выходил, но крик вяз где-то глубоко внутри, тонул в этом невыносимом внутреннем давлении. Глаза метались от одной темной фигуры к другой, ища хоть какое-то объяснение, хоть намек на человечность в этих тенях. Но под капюшонами была лишь тьма. Он был в ловушке. В собственном теле. Беспомощный, парализованный, он мог лишь ощущать, как его разрывает на части невидимая сила. Воздух вокруг него сгустился, стал плотным, как кисель, замедляя даже панический бег мыслей.

Фигура, отдавшая приказ, сделала шаг вперед. Из широкого рукава балахона показалась рука, облаченная в черную перчатку. В ней был зажат клинок. Не нож, а именно ритуальный кинжал с витой рукоятью и лезвием, которое поглощало тусклый багровый свет. Фигура занесла его над грудью Даниила, целясь точно в сердце. Паника сменилась первобытным ужасом. Это конец. Абсурдный, бессмысленный, бесславный конец на каменном столе в окружении безликих фанатиков.

— Прими дар вечности! — пророкотал тот же безэмоциональный голос.

И в этот момент, когда острие клинка почти коснулось его кожи, внутри что-то оборвалось. Давление достигло пика и взорвалось. Это был не звук, не свет, а всепоглощающий импульс, прошедший сквозь каждую жилку. Тело Даниила выгнулось дугой в нечеловеческом спазме, не подвластном его воле. Этот судорожный рывок сбросил его с поверхности алтаря. Он рухнул на каменный пол, больно ударившись плечом и головой. В тот же миг раздался резкий скрежет металла о камень.

Клинок вонзился в алтарь, точно в то место, где секунду назад находилась его грудь.

Даниил лежал на полу, задыхаясь. Боль от удара смешалась с остаточным ужасом. Он приподнял голову, и его взгляд зацепился за нечто странное. Над алтарем, там, где он только что лежал, на мгновение проступил неясный, полупрозрачный силуэт. Женский. Длинные темные волосы, изгиб фигуры, пронзительный взгляд темных глаз, полных не злобы, а вековой усталости и ледяного презрения. Образ тут же начал таять, растворяясь в полумраке.

Он исчез. Но ощущение чужого присутствия никуда не делось. Оно осталось. Не снаружи, а внутри. Фантомное эхо, чужеродный вес в глубине его сознания, безмолвный и тяжелый. Культисты замерли, их ритуальное спокойствие было нарушено. В их рядах послышался растерянный шепот.

— Что это было?

— Он уклонился… Как?

Фигура с клинком медленно повернула голову в капюшоне в сторону Даниила. Во тьме под тканью не было видно глаз, но парень почувствовал на себе изучающий взгляд. Ужас снова всколыхнулся, давая силы. Инстинкт самосохранения, единственный, что еще работал, закричал: "Беги!".

Ноги подчинились раньше, чем разум успел отдать приказ. Инстинкт, древний и безотказный, вырвал тело из оцепенения. Рывок. Боль в плече взорвалась тысячей иголок, но он не обратил на нее внимания. Вскочив на ноги, Даниил, шатаясь, бросился прочь от алтаря, от этого средоточия ужаса. За спиной раздались сдавленные возгласы, в них смешались недоумение и гнев. Они не ожидали этого. Они не ожидали, что жертва сможет пошевелиться.

Он не оглядывался. Ему не нужно было видеть их, чтобы чувствовать их растерянность. Она висела в воздухе, смешиваясь с запахом сырости и увядших цветов. Он бежал в полумрак, туда, где тени казались гуще. Каменный пол был неровным, ноги спотыкались, но он не падал. Неведомая сила, та самая, что выгнула его дугой на алтаре, теперь словно поддерживала его, не давая рухнуть.