Маленькая ведьма.

Глава 1: "Отрицание"

Резкий, пронзительный звон будильника вырвал Даниила из небытия. Звук ввинтился прямо в мозг, разрывая плотную черноту, в которой он пребывал. Он распахнул глаза. Сердце тут же сделало панический кульбит, готовое пробить грудную клетку. Но вместо сырого каменного подземелья его встретил до боли знакомый потолок с парой трещинок у люстры. Комната была залита холодным, безжизненным утренним светом, просачивавшимся сквозь неплотно задернутые шторы: привычные обои с выцветшим геометрическим узором, старая книжная полка, заваленная учебниками, стул с набросанной на него одеждой. Всё оставалось на своих местах.

Только назойливое дребезжание будильника и тупая, ноющая боль в висках напоминали о том, что он вообще существует. Он протянул руку и с силой ударил по кнопке. Звук оборвался, оставив после себя почти осязаемую пустоту. Он сел на кровати, оглядываясь: никаких следов кошмара, никаких теней в углах. Взгляд метнулся к двери в комнату — открыта, как обычно. Он медленно встал, чувствуя, как протестуют мышцы, словно после тяжелой тренировки, которую он не помнил.

– Просто сон, – прошептал он, и слова потонули в пустоте. – Очень плохой, реалистичный сон.

Эта мысль стала спасательным кругом. Он вцепился в неё обеими руками, не давая утонуть в волнах подступающих воспоминаний о ледяном камне и гортанном пении. Голос в голове? Иллюзия от стресса и переутомления. Он слишком много работал в последнее время. Да, точно, единственное логичное объяснение. Другого быть не может. Он должен был заставить себя в это поверить, иначе разум просто рассыплется на части. Каждое движение после этого решения стало нарочито точным, выверенным, словно он исполнял заученную роль в спектакле под названием 'Нормальная жизнь'.

Он вышел из комнаты и направился к входной двери. Сердце снова забилось быстрее, предвкушая увидеть баррикаду из стула — доказательство того, что ужас был реален. Но прихожая была пуста. Дверь заперта на одну-единственную задвижку, как он всегда и делал, возвращаясь поздно. Никакого стула, никаких дополнительных замков. Он недоверчиво протянул руку, коснулся прохладной поверхности — гладкая, целая. Повернул задвижку, приоткрыл дверь. Пустая лестничная клетка встретила его запахом хлорки и молчанием. Он закрыл дверь, снова повернул задвижку. Облегчение было таким сильным, что у него подогнулись колени.

– Видишь? Всё в порядке, – сказал он сам себе. – Ты пришёл домой, устал и завалился спать. А кошмар... он просто приснился.

Даниил прошел в ванную, включил свет. Яркая лампа неприятно резанула по глазам. Он посмотрел на свое отражение в зеркале над раковиной: бледный, с темными кругами под глазами, волосы всклокочены. Вид у него был, мягко говоря, помятый, но это был он — тот же шрам на левой брови, та же родинка на шее. Он резко задрал футболку, осматривая грудь. Чистая кожа. Ни царапины, ни синяка, ни тем более следа от удара клинком. Он провел пальцами по тому месту, где во сне почувствовал ледяное прикосновение смерти. Ничего.

– Так-то лучше, Левицкий, – сказал он своему отражению, пытаясь выдавить подобие улыбки. Вышло жалко.

Он наклонился и плеснул в лицо ледяной водой. Раз. Второй. Холод привел его в чувство, прогоняя остатки сонного тумана. Он почистил зубы, автоматически двигая щеткой, сосредотачиваясь на вкусе мятной пасты и ощущении щетинок. Каждое физическое действие становилось кирпичиком в стене, из которой он заново строил свою реальность — крепость против безумия. Он старательно заполнил разум рутиной, не оставляя ни малейшей щели для тревожных мыслей, для воспоминаний, которые все еще пытались просочиться из глубин подсознания.

Вернувшись на кухню, он поставил чайник. Пока вода закипала, он достал из кармана джинсов телефон. Экран был цел, заряд на месте. Он вспомнил, как уронил его в прихожей, как тот утонул в ковре. Но сейчас телефон лежал в кармане. Значит, он все-таки поднял его, на автопилоте, да, точно. Он открыл галерею, контакты, сообщения. Всё было на месте: обычная жизнь, заархивированная в маленьком устройстве. Никаких следов вторжения.

– Так, сейчас завтрак, потом на пары, – мысленно составил он план, словно это была самая важная задача в мире. – Потом на подработку. Обычный день. Всё как всегда.

Он сделал себе пару бутербродов, налил кружку крепкого, обжигающего кофе. Ел механически, почти не чувствуя вкуса, но заставляя себя проглотить каждый кусок. Это тоже было частью ритуала: нормальные люди завтракают, и он будет нормальным. Он цеплялся за размеренность каждого шага, глотка, движения. Он не позволит одному дурному сну разрушить его жизнь.

Лекционный зал гудел, как встревоженный улей. Монотонный, убаюкивающий голос профессора истории философии, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно, расплываясь в душном воздухе, пропитанном запахом сотен тел и пыльных учебников. Даниил сидел на одном из верхних ярусов, пытаясь зацепиться сознанием за слова о диалектике Гегеля, но они ускользали, не оставляя и следа. Его разум был вязкой, мутной трясиной, на дне которой все еще корчились образы ледяного алтаря и безликих теней. Он гнал их прочь, заменяя сухими терминами с лекции, но кошмар цеплялся за него, как репейник.

Он был не здесь. Его тело послушно делало пометки в тетради, но мысли были далеко. Чтобы заземлиться, придать себе вид прилежного студента, он вытащил из кармана смартфон — спасительный прямоугольник из стекла и металла, портал в мир мемов, новостей и бессмысленной переписки. Он провел пальцем по экрану, открывая ленту соцсетей. Привычные действия успокаивали. Вот фото котика, вот чья-то жалоба на погоду. Нормальность. Он вцепился в нее.

‘Какая примитивная трата времени’, – прозвучал в голове насмешливый шепот. Этот голос был ему уже знаком, тот самый, из сна: холодный, бархатный, чужой.

Даниил вздрогнул так, что сосед бросил на него удивленный взгляд. Он судорожно сглотнул, сердце заколотилось. Нет. Этого не было. Просто эхо кошмара, переутомление. Он крепче сжал телефон, пытаясь сосредоточиться на ярком экране, но в этот миг дисплей ослепительно полыхнул чистым белым светом, а затем погас — просто умер. Черный, безжизненный экран. Он несколько раз нажал на кнопку включения — никакой реакции. Зажал ее, пытаясь перезагрузить. Ничего. Батарея была почти полной, он помнил это точно. Старый телефон. Глюк. Бывает.