Маленькая ведьма.

Глава 9: "Путь"

Старое здание планетария возвышалось над парком. Его белый купол, некогда символ устремленности к звездам, теперь был серым от времени и покрыт разводами от дождей. Даниил стоял напротив неприметной серой двери во дворе, той самой, что назвала ему Ева. В его кармане лежал скомканный листок бумаги. Он сделал свой выбор. Но облегчения не было. Лишь уверенность, что он только что добровольно шагнул из одной клетки в другую, да, просторнее и с более приятной компанией, но клетку.

Толкнув облупившуюся дверь, он оказался в узком коридоре, пахнущем пылью, старой бумагой и чем-то неуловимо сладковатым, похожим на сушеные травы. Его встретила Ева. Она улыбнулась ему так же тепло и открыто, как и в библиотеке, и от этой искренности ему стало еще тревожнее. Лилит внутри него молчала, но ее молчание было тяжелее любых проклятий.

– Ты пришел, – просто сказала Ева, и в ее голосе не было триумфа, лишь облегчение. – Пойдем, все уже собрались.

Она провела его в просторное помещение, которое, когда-то было лекционным залом или подсобкой. Вдоль стен громоздились старые стеллажи с пожелтевшими плакатами, изображавшими созвездия и туманности. В центре, образуя неровный круг, стояло несколько разномастных стульев, на которых сидели люди. Парень в очках, похожий на аспиранта, нервно теребил край свитера. Девушка с короткой стрижкой и пирсингом в брови отрешенно смотрела в потолок. Был еще мужчина постарше, с сединой на висках и усталым лицом. Они выглядели как группа анонимных… кого-то. Не маги, не колдуны. Просто уставшие люди.

– Какая трогательная коллекция неудачников, – прошелестел в его голове голос Лилит. Насмешливый, полный брезгливого превосходства. – И ты решил, что эти калеки смогут защитить тебя от волков? Они сами боятся собственной тени.

Даниил сел на предложенный Евой свободный стул, чувствуя себя абсолютно чужим. Он невольно сравнил их с агентами 'Вуали'. Те были силой. Порядком. Угрозой. Эти же… они вызывали лишь неловкость и какую-то странную жалость. Ева села рядом и тихо начала встречу.

– Сегодня попробуем поработать с концентрацией на мелких объектах, – сказала она мягко. – Максим, хочешь начать?

Парень в очках, Максим, кивнул. Он достал из кармана простой карандаш и положил его на стол перед собой. Затем он закрыл глаза. Его лицо напряглось, на лбу выступила испарина. Он тяжело дышал. Даниил смотрел, затаив дыхание. Прошла минута. Две. Карандаш лежал неподвижно. Потом он едва заметно дрогнул. Еще раз. А затем медленно, мучительно, вибрируя всем телом, приподнялся на пару миллиметров над поверхностью стола. Он провисел так секунды три и с тихим стуком упал обратно. Максим открыл глаза, он был бледен и выглядел так, будто только что разгрузил вагон с углем.

– Уже лучше, – ободряюще улыбнулась Ева. – Ты удержал его дольше, чем в прошлый раз.

– Он сейчас родит от натуги, – фыркнула Лилит в сознании Даниила. – Этот жалкий потуг он называет магией? Я взглядом срывала башни с замков. А он пытается поднять деревяшку. Какое убожество.

Даниил промолчал, но чувствовал, как внутри него растет разочарование. Это было… нелепо. Он вспомнил треснувшее стекло в своем окне, погасшую электронику. Тот всплеск был неуправляемым, диким, но он был силой. А это… это было похоже на цирковой трюк, исполненный очень плохим фокусником.

Следующей была девушка с пирсингом, ее звали Катя. Перед ней поставили кружку с остывшим чаем. Ее задача была 'поделиться теплом'. Она положила ладони по бокам кружки, и Даниил почувствовал едва уловимое изменение в воздухе, крошечное, почти неощутимое уплотнение энергии. Он видел, как над чаем поднялась тонкая, призрачная струйка пара. Катя убрала руки, тяжело выдохнув.

– Теплый, – сказала она с ноткой гордости. – Почти горячий.

– Этой силой можно подогреть суп для котенка, – протянула Лилит лениво. – Если котенок очень терпелив. Дитя, ты видишь, куда ты пришел? Это ясли. Детский сад для тех, чья сила настолько ничтожна, что они даже себе навредить не могут. Они не учат контролю. Они просто боятся.

Ее слова попадали точно в цель. Даниил сидел и смотрел на их жалкие попытки, и его охватывало чувство глубочайшего, всепоглощающего разочарования. Он бежал от монстров, чтобы попасть в кружок по вышиванию крестиком. Он ожидал найти ответы, силу, защиту. А нашел лишь группу людей, которые боялись того, что в нем самом бушевало неконтролируемым пожаром. Он был ошибкой даже здесь. Его 'неправильность' была другого порядка. Он был волком, который пришел на собрание овец, обсуждающих, как научиться не бояться стрижки.

Когда 'практика' закончилась, Ева подошла к нему. Она видела выражение его лица.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – тихо сказала она, когда остальные начали собираться. – Это выглядит не очень впечатляюще.

– Это выглядит никак, – глухо ответил Даниил, не в силах скрыть своего разочарования.

– Мы не стремимся двигать горы, Даниил. Мы учимся не вызывать лавину по неосторожности. То, что ты чувствуешь, та сила, что в тебе, она как прорванная плотина. Она разрушает все на своем пути. Мы же учимся строить маленькие, аккуратные каналы. Контроль начинается с малого. С капли. А не с потопа. Нужно научиться слушать, а не кричать.

Она говорила правильные, успокаивающие вещи. Но они больше не работали. Он видел их 'каналы'. И видел свою 'плотину'. И понимал, что между ними пропасть, которую не перешагнуть.

– Она лжет, – голос Лилит снова стал твердым и убедительным. Она не издевалась. Она объясняла. – Она не учит тебя строить каналы. Она учит тебя бояться воды. Бояться своей природы. Они заставят тебя поверить, что твоя сила, это проклятье, которое нужно сдерживать, прятать, душить. Они хотят превратить твой океан в болотце. Потому что они боятся. Они видят в тебе то, чем никогда не смогут стать, и их первая реакция – усмирить, уменьшить, сделать безопасным. Сделать таким же, как они. Жалким.

Он вышел из планетария в ночную прохладу. Город жил своей жизнью. Машины, голоса, огни. Все казалось далеким, нереальным. Он был еще более одинок, чем до прихода сюда. Тот выбор, который он сделал час назад, теперь казался колоссальной ошибкой. Он выбрал безопасность и получил иллюзию. Он выбрал помощь и получил снисходительную жалость. Он выбрал путь, который вел в никуда.