Маленькая ведьма.

Глава 10: "Призыв"

Очередные две недели спустя ритуал повторился. Тот же спертый воздух старого планетария, те же разномастные стулья, расставленные в неровный круг. Те же лица, на которых застыло выражение усталого ожидания. Даниил сидел среди них, чувствуя себя актером, который так вжился в роль, что уже начал забывать, где заканчивается игра и начинается он сам. Его задачей было играть роль талантливого, но нестабильного самородка. И он играл ее с пугающим мастерством.

– Он здесь, – безэмоционально констатировала Лилит, когда в зал вошел седой мужчина. Тот самый.

Он не поздоровался, лишь кивнул Еве и беззвучно сел на стул подальше от всех. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу.

Сегодняшним упражнением было 'очищение'. Ева принесла старую, покрытую патиной серебряную ложку, тусклую и темную от времени.

– Иногда предметы впитывают слишком много негативной энергии, – объясняла она своим мягким, лекторским тоном. – Наша задача, не просто стереть ее, а трансформировать. Превратить тяжесть в легкость. Даниил, попробуешь?

Все взгляды устремились на него. Он стал их главной достопримечательностью, их феноменом. Он чувствовал их ожидания, смесь восхищения и зависти. Но его интересовал лишь один взгляд, холодный, внимательный взгляд из темного угла.

– Не торопись, дитя, – прошептала Лилит. – Они ждут фокуса. Дай им фокус. Но не для них. Для него.

Даниил медленно взял ложку. Она была холодной и тяжелой.

– Не пытайся выжечь грязь, как сделала бы эта рыжая идеалистка. Это грубо. Ты должен убедить металл, что он чист. Говори с ним. Только не вслух, идиот. Говори силой. Представь себе его первоначальный блеск. Не создавай свет. Вспомни его.

Ее инструкции были абсурдны и в то же время кристально ясны. Он закрыл глаза, послушно играя свою роль. Он держал ложку в ладонях, и под руководством Лилит, он не проецировал энергию, а… слушал. Он пытался нащупать в металле память о том дне, когда он был отлит, когда его впервые отполировали. Он представил этот свет, яркий, холодный, чистый. И крошечная капля силы, что дала ему Лилит, стала камертоном, который заставил эту память зазвучать.

Медленно, начиная от центра, чернота на ложке стала отступать. Не исчезать, а именно отступать, словно живое существо, пятилось к краям. На ее месте проступало чистое, сияющее серебро. Блеск был настолько ярким, что казался почти живым. Через полминуты вся ложка сияла в его руках, как новая, отражая тусклый свет лампы.

Даниил, как было велено, тяжело выдохнул и покачнулся, изображая крайнее истощение. Он открыл глаза и первым делом посмотрел в угол. Мужчина не выражал ни восторга, ни удивления. Он просто смотрел. Но в его взгляде Даниил увидел то, чего боялся больше всего. Узнавание. Этот человек смотрел не на фокусника. Он смотрел на инструмент в руках невидимого мастера.

Когда занятие закончилось и остальные члены кружка, возбужденно перешептываясь, подходили к Даниилу с глупыми вопросами, седой мужчина поднялся. Он проигнорировал всех, включая Еву, и направился прямо к Даниилу. Он двигался с неспешной уверенностью хищника, которому некуда торопиться. Он остановился в шаге от него, и Даниил почувствовал, как воздух вокруг уплотнился. Лилит внутри него зашипела, как кошка, увидевшая пса.

– Уходи отсюда. Сейчас же, – ее голос был острым как бритва. – Это не любопытство. Это оценка. Он тебя сканирует.

Но Даниил не мог уйти. Он был парализован взглядом старика. Его глаза были бледно-голубыми, почти бесцветными. В них была мудрость и усталость веков.

– Впечатляющая демонстрация, – произнес мужчина. Голос его был глубоким и ровным, без малейшего намека на эмоции. Он не обращался к Даниилу. Он говорил с кем-то за его спиной. – Но это не твоя сила, мальчик. Ты лишь сосуд. И надо сказать, весьма вместительный.

Холод. Ледяной холод сковал Даниила от затылка до пяток. Ева, подошедшая к ним, замерла, ее улыбка угасла. Она не поняла слов, но почувствовала напряжение.

– Простите, я не совсем понимаю… – начала она.

– Твой… гость очень могущественен. Но и очень неосторожен. Такие всплески, пусть и замаскированные под интуитивные озарения, оставляют слишком яркий след. Как маяк в ночи. Маяк, который привлекает не только мотыльков, – он сделал едва заметную паузу, – но и тех, кто эти маяки гасит.

– Я… я не знаю, о чем вы говорите, – пролепетал Даниил. Это была единственная фраза, на которую у него хватило сил. Ложь звучала жалко и неубедительно.

Ева, стоявшая рядом, выглядела потерянной, ее глаза, еще минуту назад горевшие энтузиазмом, теперь были полны тревоги. Вся ее тщательно выстроенная картина мира, где магия была лишь 'потоком', что нужно 'направить', рухнула под весом холодного, безэмоционального голоса.

Старик не двигался, но его присутствие заполняло собой все пространство зала, вытесняя воздух.

Лилит внутри шипела, ее ярость была ощутима. Она была напугана. И это пугало Даниила сильнее всего.

– Уходи отсюда. Сейчас же, – голос Лилит был острым. Она отчаянно пыталась взять контроль над его телом, но Даниил, парализованный страхом, не мог сдвинуться с места. Ее паника, обычно тщательно скрываемая за маской презрения, теперь вырвалась наружу, и он ощутил ее в полной мере. – Он из Культа. Старый падальщик. Они охотятся за древними силами, чтобы запереть их, изучить, каталогизировать. Он видит меня. Он чует меня! Не говори с ним!

Бесцветные глаза старика были прикованы к Даниилу, или, скорее, к тому, что находилось за его спиной. Это был взгляд оценщика, изучающего редкий, но опасный артефакт. В нем не было ни злобы, ни любопытства, только холодная, прагматичная сосредоточенность. Он поднял руку, неспешно, словно для того, чтобы убрать невидимую паутину с воздуха, и его движения были такими же замедленными и выверенными, как и его слова.

– И все же она здесь. С тобой. И ты не понимаешь, почему, – прозвучал его голос, ровный, глубокий, лишенный всяких эмоций. Он звучал так, будто говорил с Лилит, игнорируя Даниила как посредника. – Не так ли, древняя? Ты думала, что спряталась за этой хрупкой оболочкой. Наивность.