Маленькие истории

Сказочник

Сказочник 

"Все семьи счастливы одинаково. Каждая несчастлива по своему."("Анна Каренина") 
Вот прям в точку сказано кем-то очень сильно умным. Наш коллектив был как одна дружная семья. Ребята хорошие, дружные. Но! У нас было одно никогда непросыхающее звено. 
Да вот оно кстати. 

В студию вошёл Сказочник. Вернее сказать вполз. В этот раз он превзошёл себя. Скотина не только припёрся пьяный, но и принёс с собой "палитру". На все мои причитания, он просто махнул рукой и выдал голосом Верки Сердючки:
— Яка семья — таке и солнышко! В смысле… В смысле короче.  — проблеял он и осторожно вздохнул. Видно, лишние телодвижения давались ему с трудом. Бедолага. Придушила бы! У нас эфир, а он при параде. 

— Один день мог бы и потерпеть. — почти кричу. Я просто в бешенстве! 
— Мог. Но не стал отказывать себе в удовольствии. И вообще. Не мешай работать. 
Сказочник сделал три неровных шага, плюхнулся мешком в кресло ведущего и приклеил на небритую рожу улыбку. 
— Здравствуйте, дорогие дети. — почти ровно выдал на одном дыхании, и… И все. 

— Ты что, заснул? — прошипела ему в микрофон. — Если ты заснул — я тебя урою. 
— Да не сплю я. — встрепенулся он поправляя сползающую улыбку. — Просто вспомнилось. 
— Я тебе "вспомлюсь"! — пригрозила ему кулаком, и развернулась к операторам. — Ребят. Давайте рекламу, мультик. А дальше что-то придумаем. 
— Не надо мультик. — ожил Сказочник. — Я в порядке. Все будет в ажуре, детка. 

Не, ну я точно убью его когда-нибудь! Смертник тем временем начал вещать. Причём даже не путаясь  в словах. 
Протрезвел что-ли? 
— Дорогие друзья, я вам тут сказку расскажу. Про Красавицу и её Чудовище. По глазам вижу что нах надо, но всё-таки послушайте. 
Так вот. В некотором царстве. В некотором государстве жили были два одинаково заряженных электрода. День, когда они встретились проклинают до сих пор оба. Хотя, было что-то прекрасное в их столкновении.
"...не меньше чумы губит любовь людей..." ("Старуха Изергиль") — выдал с умным видом этот засранец тыча пальцем куда-то вверх, и чуть не кувыркнулся. Благо сумел сохранить равновесие. 

— Сколько себя помню они мучили друг друга. Она - видит только его, он - может и хотел бы ещё кого-то, да только все она да она перед глазами. А кровь то играет. Гормоны там всякие. Дурь лезет в голову. Становление личности проснулось в штанах. 

В общем, психовал он сильно, злился. А кто всегда под рукой? Агась, она. Вот и перепадало ей, даром что сам за ней бегал.
Сначала за ней. Потом от неё. Любовь у них такая видите ли. Мелкие они еще чтобы любить, Ромео и Джульетта недоделанные. 

Ну вот что это за "любовь"? Как говорила баба Нюра(большой философ пенсионного возраста), "он - её заноза в заднице". Она - его заноза в сердце. Это уже говорил он сам, но хватал меня за шкирку, тряс как ребёнок погремушку, и просил молчать. Молчать, чтоб даж намёком, чтоб вообще ни-ни. Ну а я чо? Я ничо. Молчал, дурак, в сторонке, пока они жрали друг друга. 

И, главное, понимаешь, не достать ведь эту занозу. Засело в душе, и все, баста. Тут или рвать на корню или смириться. Третьего не дано. А он слабак. Не умеешь — будь мужиком, отпусти. Жалко же. Ан нет. Сердце у него, понимаешь. Хотя, сердце ли это, если он постоянно толкал ее в пропасть. 

Качели а не отношения. Раз — тепло им вместе. Раз — так холодно, что даже меня пробирает. Опять и опять. Один лишь взгляд на её губы, и девчонка уже распята его руками на старой кирпичной кладке. Вчера вот так же зажимал её дуреху-подружку, а сегодня… 
Не хочется смотреть, но не смотреть не могу. 
Парень целует больно, порой до синяков, но от этого ей только слаще. Такая же повернутая. В этом они схожи. Ей тоже нравится боль. Особенно та, которой делится он. 

Запястья над головой зажаты сильной рукою. Коротковатые рукава осенней куртки не скрывают шрамов. Вижу, есть пара свежих. Ду-у-ра-а. А парень довольно ухмыляется — вспомнил наверное как вся зареванная шла по разделительной полосе украшая асфальт каплями крови. 
"Дим. Больно." — тихо произносит, и он тут же с неохотой ослабляет хватку. 
Сожрал бы её уже, придурок. И подавился. 
Но нет. Себя мучает. Её. Шляется с кем не попадя, а потом к ней, на поклон. И так год. Второй. Третий. Ей уже восемнадцать. Время идёт. Долбанные танцы на граблях.

Стою, смотрю на него, и поражаюсь. Во загнул, пьянь эдакая, но блин до самой души. Студия затихла. Слушают. Признаться, даже я ждала продолжения, хотя за годы работы от него наслушалась многого. А Сказочник молчал.
— Чего молчим? — спросила в динамик, и оратор повёл длинными как у таракана усами. Но вместо ответа раздался оглушительный храп.
— Наро-о-д! Быстро рекламу и мультик! Работаем! 
От моего крика, Сказочник встрепенулся, резко съехал под стол и начал ползком пробираться к выходу.
— Куда попёр, пьяная скотина! — заорала я и он остановился. Поднял извиняющуюся морду, но меня этим уже не проймешь! Улыбнулась ему самой сладкой улыбкой. 
— А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

П. С.
К Сказочнику на всю жизнь прилепилась кликуха "Кира" и держится по сей день.

Ромео с Джульеттой друг у друга в чёрном списке.

Наверное тоже на всю жизнь.