Маленькие истории вселенского масштаба

Пересекающиеся параллели. Часть вторая. Пламенная.

Следующие сутки Аян провалялась в отключке. Видимо, молодая психика не выдержала сначала недо-утопления, а потом еще и ужасов перевоспитания крупных масс. Ничего, переживет. А если вырастет, еще и привыкнет. В тяжелые времена межмировой напряженности и разрухи иначе не бывает.

Впрочем, проснувшаяся девушка от отключившейся отличалась только положением тела. Отсутствующий взгляд в пустоту, медленные движения от дивана к кухне, от кухни к иллюминаторам и потом, спустя часы залипания в межмирье, вновь на диван. Она пропустила три станции и один заезд к легендарному миру-складу Алидо-5, что было уже совсем за гранью. Если бы мне предложили выбрать между посещением Калобожска – то есть, уже Петрожеска! – и Алидо, я бы еще подумал. Мир, полностью состоящий из складов и конвейеров завораживал не хуже культовых жертвоприношений…

Осталось два дня и всего одна точка. Надо как-то сообщить ей что поездка заканчивается и надо выбирать место высадки. Я покосился на сидящую в навигаторском кресле Аян. Не то что бы я был великим эмпатом или хотя бы отличался внимательностью к окружающим, но меня крайне напрягало ее состояние. А еще больше мне не нравилось то, что я не знаю что с ним делать.

Я даже думал высадить ее сегодня же, но принципиальность не позволила. Пришлось бы вернуть остаток оплаченного, а я потратил все на дозакупку вещей… Что ж, все равно терпеть не долго.

– Какой сегодня день? – словно почувствовав мои мысли спросила Аян. Она даже не повернулась, словно спрашивала не у меня а у пустоты за стеклом.

– Тринадцатое, – все же ответил я, для проформы глянув в календарь – Кстати, это последняя станция. На случай если ты хочешь посмотреть что-то кроме пустоты.

Недо-диалог умер в тишине, толком не родившись. Ну и Жрецы с ней. Станция «Милосердие» медленно приближалась к носу корабля, тащащего за собой грузовой контейнер, под завязку набитый одеждой, едой, лекарствами и прочей мелочью…

…Горящий город, наполненный болью и страхом. Крики и выстрелы, скрежет стали и разрывы магических орудий. Стены, пол, потолок – все смешивается воедино когда очередной удар сотрясает само мироздание.

Кто-то считает что лик войны страшнее всего, что может увидеть разум. Но самое страшное – видеть лицо ребенка, встретившегося с ней.

– … Третья линия пала, – обрывки голосов доносятся откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды. Мужской, смутно знакомый, но звучащий так чуждо… – Восьмой и пятый квадраты отрезаны.

– «Союзный» передают что прибудут через три дня.

– У нас столько нет…

Багровое небо резко сменяется черным. Так бывает, когда слишком много магов колдуют разом. Мир, как психика от стресса, истощается и ломается, закрываясь в себя.

Мир Аян, смотрящей в черноту межмирья, сломался уже давно. Просто она только в него вернулась…

В отличии от остальных, эта станция была полностью автоматической. Машинный мозг сам подсветил свободное место в зоне переходов и сам подвел корабль к точке захвата, ожидая команды для открытия портала. Впрочем, мог бы и не стараться. Сложно промахнуться с парковкой, если она абсолютно пуста. Даже с прицепом больше машины.

Задав параметры для перехода на грузовой контейнер, я покинул рубку, оставив Аян в молчании. В конце концов, предложение прогуляться я сделал, дело ее. Хотя, конечно, с человеом-навигатором заводить прямоугольный контейнер триста на двести метров в переход было бы сподручнее, но мне не впервой.

Убедиться, что все ящики закреплены, подтвердить рамки перехода из межмирья на поверхность, нажать на активацию расстыковки. По-хорошему, спускаться в мир на контейнерах строго не рекомендуется. Магические перегрузки, трещина в корпусе или еще какая-нибудь мелочь и металлическая коробка станет огромным гробом даже без колесиков. Но я предпочитаю контролировать процесс спуска – конечно, контейнер «одноразовый» и поднять его обратно в межмирье не выйдет, но ценность и не в нем. А в том, что внутри. Плюс, до срока чуть меньше двух суток, а кому суждено сгореть от разгерметизации не умрет…Немного тряхнуло. Видимо генераторы перехода оказались не «только-только с конвеера, мамами клянусь!» и предыдущий заказчик отказался от них не потому что «до денег жадные ящерки, скидки хотели!». Но тем не менее контейнер пошел на спуск, погружаясь в черную рамку разрыва реальности Милосердия. Осталось только посадить его так, чтобы не развалился уже в мире…

…Говорят, первые годы жизни для человека самые важные. Они формируют личность, создают фундамент будущего, определяют границы того, чем вырастет это малое существо не меньше генетики. И Аян повезло. Первые четыре года она росла в тепле, заботе и любви. В надеждах на сильную, но ответственную магичку, которой ей суждено стать, как только ей исполнится пятнадцать. Такой, как мама в свой пятнадцатый день рождения. Такой, как отец в свой. Как все в их династии придворных магов.

Но некоторые вещи стирают даже фундамент. Стирают, вплоть до забвения, заменяя его ненадежной ложью.

Но память не уничтожить. Она хранится в людях, и они делают все чтобы передать ее дальше. Десять лет, одиннадцать месяцев и две недели потребовалось памяти о родителях чтобы вернуться к Аян через уста старой замковой служанки. Вернуться и заставить маленькую девочку бежать. Прочь из давно уже не родного мира, от существа, принимаемого искалеченным разумом за отца, от себя и настигающей правды…