Маленький большой человек

Глава 2

Всё, что я помню из своего «военного» (хотя к чёрту кавычки!) прошлого, так это бой у хутора Востряковского. На наш пёрли немцы, танки и мотопехота, а мы, остатки стрелкового батальона, артиллерийской батареи и ополченцев, отбивали одну атаку за другой. Если бы не девчонки из артиллерийско-зенитного полка, стоявшего позади нас, то кто знает, чем бы всё закончилось. Наверняка фрицы превратили наши позиции в перемешанный с землёй кровавый фарш. Ну, а так мы отбивались, сколько могли.

Сколько – это пока не налетела немецкая авиация и не сравняла позиции зенитчиц с землей. Уничтожили всех. Когда последняя сволочь крылатая улетела, ей в задницу ни один снаряд, ни один патрон не полетел. Некому было выстрелить. Девчонки или погибли, или были ранены. Нам, стоявшим перед ними, прижглось отступить. Иначе полегли бы там все. Одно дело биться с танками, когда за твоей спиной артиллерия есть, и совсем другое с помощью гранат и противотанковых ружей. А у нас ни первого, ни второго не оказалось: боеприпасы к вечеру иссякли. Не с винтовками же, автоматами и редкими пулемётами против бронированных машин.

Когда уходили, я попробовал отыскать Лёлю среди раненых или убитых. Не нашёл, а потом случилось то, чего подсознательно ожидал. Только не хотелось, но что поделаешь? Меня вернуло обратно, в моё время. Оказался опять в поисковом отряде. В разгар рабочего дня, и ребята вокруг спросили:

– Костя, ты чего? Задремал, что ли? На жаре сморило?

Пришлось насилу улыбнуться и продолжить копать. Мне повезло. Ну, если это можно так назвать. Обнаружил «смертный медальон» бойца. Передал его командиру, а уж тот – экспертам. Пока мы работали дальше, те сумели выяснить: медальон принадлежит рядовому Петренко Георгию Ивановичу, 1920 года рождения, призванному Ленинским РВК города Саратова. Я дальше узнавать не стал. Светлая память воину! Мне стало горько: не Лёля ведь, не её сослуживицы. А мне так хотелось узнать о них что-нибудь! И ещё я подспудно боялся услышать фамилии Балабанов или Исаев, а может Глухарёв. Мои товарищи. Только бы не они!

Повезло. Наверное, я не знаю. Меня благодарили за то, что отыскал смертный медальон, но не чувствовал радости. Лучше бы тот, кому он принадлежит, остался жив. Так сказал Герману Сергеевичу Крапову, а он ответил: «Нет, Константин. Ты глубоко не прав. Вернуть память погибшего воина современному поколению – дорогого стоит». Не стал я спорить, поскольку у меня свои мысли. То есть да, это замечательно, что воин нашёл вечный покой. В братской могиле, с именем и фамилией, а не без вести пропавший. Но…

Эх, Лёля, как же ты?..

Ещё через три дня наша смена подошла к концу. В наш лагерь прибыл новый отряд поисковиков, и мы передали им свой участок. Вернее, сразу два, поскольку один удалось открыть мне по чистой случайности. Если бы я тогда в воронке не развёл костёр, это место никто бы никогда, возможно, и не нашёл. Мне за это даже благодарность выдали. В рамочке, как полагается. Только я не чувствовал, что совершил что-то особенное. Случайно же вышло, чего вы? Но говорить такое не стал, чтобы никого не обидеть.

Мы собрали наши вещи, палатку. Сели на высокий грузовик с кунгом и поехали обратно. Ольга расположилась рядом, чем разволновала меня не на шутку. Сама захотела, и мне было очень приятно оказаться рядом с ней.

– Костя, как ты себя чувствуешь? – спросила она, когда проехали минут двадцать.

– Нормально, – ответил я. – К чему вопрос?

– К тому, что тебя контузило во время взрыва, помнишь? – улыбнулась девушка.

– Ах, ну да, – ответил я в той же тональности. – Да всё нормально.

– Скажи, а ты тогда… не придумал? – Ольга вдруг стала очень серьёзной.

– Насчёт твоей тёзки Лёли Дандуковой? Нет, не придумал, – ответил я, нахмурившись. Не потому, что разозлился. Чтобы Ольга поняла: нисколько не сочинил всю эту историю. Она произошла со мной на самом деле, а уж как это вышло, не знаю. Квантовая физика, наверное, сработала. Теория относительности, пространственно-временной скачок. Да кто его знает? Лучше не погружаться в это, чтобы мозги не сломать.

– Мне кажется, что с тобой это снова случится, – сказала Ольга, задумчиво глядя в окно.

– Не дай Бог, – ответил я.

– Почему? – девушка вдруг повернулась и бросила на меня заинтересованный взгляд. – Ты разве не хотел бы снова там оказаться?

Я не ожидал такого от неё. С полминуты думал, потом ответил:

– Конечно, хотел бы… То есть… Ольга, я честно не знаю. Там очень страшно. И вроде бы я сражаюсь за Родину, пусть и не под своим именем, но… Очень жутко.

Ольга вдруг положила мне ладонь на руку ниже предплечья и сказала, пристально глядя в глаза:

– Костя, ты молодец. Я очень горжусь тобой.

Потом убрала руку и повернулась к окну. Хотел я было что-то ей ответить, но ничего не придумал. Не захотелось портить момент. Закрыл глаза и стал вспоминать тот вечер, когда видел Лёлю в последний раз. Проклятая война. Уж я знаю, чем закончилась она для Ольги Алексеевны Дандуковой. Гибелью. Героической, смелой. Только… Господи, как бы я хотел познакомиться с её детьми и внуками. Только увы, не судьба. Фашистский снаряд, бомба или пуля прервали жизнь этой милой храброй девушки. И, пока думал, не заметил, как заснул. Грузовик размеренно покачивало на степной дороге.

***