Маленький большой человек

Глава 4

Я доставил снаряды на позиции нашей батареи, когда уже начало темнеть. Подошёл к блиндажу, в котором обосновался лейтенант Горкин. Чтобы лишний раз не навлекать на себя гнев «большого начальства», проверил свой внешний вид. Тряпкой протёр ботинки, подтянул ремень, застегнул ворот, поправил пилотку. «Вроде бы нормально», – решил и, постучав об косяк и услышав «Войдите», отодвинул служившую дверью плащ-палатку и сделал шаг внутрь.

Лейтенант сидел за столом и рассматривал карту. Её при моём появлении он тут же сложил пополам. «Шпионов боится, что ли? – иронично подумал я. – Эх, лейтенант! Да я прямо сейчас мог бы тебе такие секреты мировой политики выдать, что ты, задрав хвост от щенячьего восторга, помчался бы в СМЕРШ – докладывать, что поймал разведчика».

– Товарищ лейтенант! Разрешите доложить! – вытянулся я. – Ваше приказание выполнено, артиллерийские снаряды доставлены в расположение батареи! Разгрузка произведена!

Горкин посмотрел на меня недовольно.

– Почему так долго?

«Вот же ты говнюк какой! – возмутился я мысленно. – Ехал бы сам без документов чёрт знает куда, я бы на тебя посмотрел. Сидит тут, олень безрогий, возмущается».

– Дорогу искал, – соврал я.

– Очень плохо, сержант, – пробурчал Горкин. – Объявляю вам второе замечание.

«А потом что? Выговор сделаешь с занесением в личное дело?» – подумал я, стараясь не улыбаться. Вышло не очень хорошо.

– Я не понял, сержант?! – вдруг взвился лейтенант, вскакивая из-за стола. – Я сказал что-то смешное?

– Никак нет, товарищ лейтенант! – я вытянулся в струнку и упёрся глазами в бревенчатый потолок.

– Смотрите у меня, сержант! Доиграетесь! Я не потерплю подобного отношения к себе! Свободны!

Я развернулся на каблуках и не слишком строевым (в блиндаже не развернуться) шагом вышел наружу. Пройдя чуть дальше по окопу, выдохнул и шёпотом выматерился. Ох уж мне этот мелкий шпингалет! Нет никто и звать никак, а строит из себя великого военачальника. Кутузов хренов!

– Почта! – вдруг пронёсся мимо боец с улыбкой до ушей. – Почта прибыла!

Я поспешил за ним. Стало интересно: может, и на мою долю что-нибудь перепадёт? Правда, понятия не имею, кто может мне письма отправлять. Насколько знаю, когда Кадыльбек Агбаев уходил на фронт, он был неженатым. Но это формально. Может, в Камызяке у него осталась девушка? Такое ведь часто случается: встречаются молодые люди, не успевают пожениться, как парня призывают на фронт. Она остаётся дома и поддерживает его своими письмами.

Стоило мне так подумать, как вспомнилась Ольга. И такая вдруг грусть накатила, аж захотелось снять флягу с пояса и хлебнуть граммов двести. Не знаю, откуда у меня там спирт медицинский взялся, но когда прошлый раз хотел просто попить и приложился, был очень удивлён своей ядрёной алкогольной находкой. Увидев, как я сморщился и закашлялся, Вася громко расхохотался. «Дядь Коль, ты же сам придумал спирт с собой таскать, – пояснил, перестав ржать конём. – Мне сказал, что это в медицинских целях». «А откуда я его черпаю?» – спросил напарника. Тот лишь пожал плечами. «Может, у той врачихи?» – сказал Вася и подмигнул.

Но теперь нужно было спешить. Что-то подсказывало: почта ждать не будет. Подошёл, когда вокруг почтальона собралась толпа. Он, стоя на ящике из-под снарядов, вытаскивал письма из сумки, читал фамилию. Бойцы подходили, забирали. Порой звучало «убит» или «ранило его», и тогда послание отправлялось обратно в сумку.

– Агбаев! – прозвучало вдруг.

Я дёрнулся и замер.

– Агбаев тут? – повторил почтальон.

– Николай, чего замер? – кто-то ткнул меня локтем.

– Здесь! – ответил я, отмерев и протянул руку. В неё мне сунули треугольник, и я поспешил выбраться из толпы, чтобы никого не задерживать. Вернулся в расположение своего «лошадиного хозяйства», постелил шинель на траву, уселся. Стал крутить в руках письмо. Странно получается. Оно вроде как не мне адресовано. Я же не совсем Кадыльбек. А чужие послания читать нехорошо. С другой стороны, если я опять оказался в его теле, то будет выглядеть по-дурацки, если не открою, а тем более не отвечу. Ведь кто-то старался, писал, и теперь с волнением ждёт ответа.

Я раскрыл треугольник, развернул лист. Он оказался вырванным из школьной тетради в клеточку. Пробежал глазами по строчкам и… разочарованно вздохнул. Письмо оказалось на казахском языке. Видимо, поскольку у меня и в красноармейской книжке национальность указана. Только я же ни бельмеса в нём не понимаю!

– Вот же гадство! – проворчал негромко, однако Василий услышал.

– Что такое, дядя Коля?

– Да вот, письмо получил.

– Да ну? – паренёк даже подскочил ко мне. – Поздравляю! А чего пишут?

– Хрен его знает, – пожал я плечами. – Тут не по-русски.

– А по-каковски? – усмехнулся Вася. – По-немецки? – и залился весёлым смехом, за что получил от меня подзатыльник. Тут же перестал гоготать и нахмурился. – За что?

– Не ржи, лошадей испугаешь, – сказал я строго. – И позицию демаскируешь своим ржанием.

Глухарёв отошел в сторону, стал чинить подпругу. Губы надул, обиделся.

– Ладно, Васька. Не дуйся. Прости.