Маленький большой человек

Глава 7

Из мыслей о будущем меня возвращает Василий. Он, пока я задумчиво сидел под деревом, бесшумной кошкой успел спуститься вниз, расположился рядом.

– Ни хрена у них не получится! – горестно сказал.

– У кого? Что не получится? – спросил я, мотнув головой и прогоняя остатки мыслей об Ольге.

– Взять тот ДОТ проклятый, – пояснил солдат. – Они же его всё время в лоб атакуют. Уже и дом, который над ним стоит, в труху. Обломки одни. Сгорел даже, по брёвнышку его раскатали. Видели же, дядь Коль?

Я кивнул.

– Вот только атака была. Подняли роту, пошли, а те оттуда опять своим пулемётом, чтоб им там всем сдохнуть! – в бессильной злости прошипел Василий. – Не пойму: чего они танк на них не пустят?

– А где ты их здесь видел, танки-то? – улыбнулся я его наивности.

– Да, вот всё вас спросить хотел: почему у нас танков нет?

– Задействованы на других, более важных участках фронта, – повторил я услышанную когда-то в кино фразу. Потом подумал и сказал. – Вась, ты видишь, что вокруг творится?

– А чего творится? – солдат обвёл глазами пространство. С трёх сторон нас окружали бескрайние поля. Большая часть из них – сельхозугодья, только давно не паханные, поросшие бурьяном. Война в этих местах уже третий год, а мужиков-то и не осталось, бабы и детишки со стариками. Они много не вспашут, не посеют. Да и чем? Фашисты всю скотину угнали. А на своих хребтах чернозём месить… ох, тяжкое это дело!

– Видишь, какая тут земля? – я взял ком, подержал в руках, растёр между пальцами. – Чёрная, про такую ещё говорят – жирная. К тому же дождь который день срывается. Что значит?

Вася согласно покивал головой.

– Понял вас, дядь Коля, – сказал хмуро. – В такой грязи любой танк завязнет по самую башню.

– Вот именно. И нам же потом с тобой на наших лошадках его вытаскивать, да? Вот именно, что нет. Ладно, если «тридцатьчетверка» застрянет. А если ИС?

– ИС?

– Да ладно! – я покачал головой. – Ты что, про тяжелые танки ИС не слыхал? Ну, совсем ты тёмный. ИС – это аббревиатура. Расшифровывается как «Иосиф Сталин», понятно? Самый мощный танк в Красной Армии. Ни Т-34, ни КВ рядом не стояли. И это ещё ИС-1, а ИС-2? Ну, а про ИС-3 я вообще молчу. Пушка 122 миллиметра, лобовая броня 110 миллиметров, масса почти 50 тонн! Красавец!

Я взахлёб рассказывал информацию, которую почерпнул после возвращения из командировки. Тогда, испытав многое на передовой, но успешно оказавшись снова в своём времени, я начал навёрстывать упущенное. Смотрел документальные фильмы, взахлёб читал книги и справочники. И вот теперь так увлёкся, что совсем позабыл о самом главном: танк ИС-1 был принят на вооружение РККА лишь в начале сентября 1943 года, то есть на днях буквально. Но первые два танка построили только в октябре, а всего до конца текущего года их выпустят около 70, а потом перейдут на ИС-2!

Поняв, какой я в очередной раз балбес болтливый, резко остановил себя.

– Слышишь?

– Да.

Василий, схватив бинокль, рванул по дереву наверх. То, что мы услышали, было далёким «Ура-а-а!», донёсшимся до нас. Звук был рваный из-за ветра и дождя, но заставил нас живо поинтересоваться, как дела у села.

– Взяли! – крикнул напарник сверху. – Ура-а! Взяли!

Поздним вечером, снова перевозя раненых, мы узнали, как дело было. Когда наши в очередной раз пошли в атаку на ДОТ, а потом с потерями стали отступать, один из бойцов не успел со всеми. Расположился на нейтральной полосе, то есть на самой окраине Альтенау. Ему подавали знаки: мол, жди следующей атаки или темноты, тогда вернёшься! Некоторые даже подумали, что решил к немцам переметнуться. Но нет, сидел. А потом рота опять бросилась вперёд, и в который раз пулемётчик принялся хлестать свинцом, не жалея патронов.

То поле и так уже было усеяно трупами наших бойцов. Когда живые бежали вперед, часто спотыкались об мёртвых и падали, прикрываясь ими. Всё это видел я в бинокль, и на душе становилось горько. Вот перебегает солдат, валится на землю. Кажется – убит. Но нет, вскакивает, делает ещё несколько шагов. Пули вокруг него роем, вздымают землю фонтанчиками. Он от них петляет, потом снова бухается на колени и на живот. Укладывает винтовку на холмик, делает выстрел. В холмик тот влетают пули, и от них брызжет в стороны. «Господи, это же покойник», – думаю я в ужасе и закрываю глаза. А солдат тот, что живой, вроде как и не замечает. То есть видит, но куда денешься? Идет дальше в атаку, и вскоре сам падает, чтобы никогда не подняться.

Когда рота снова пошла, тот, что закрепился на околице, вдруг вытащил пару гранат и принялся их перевязывать бинтом. Потом выбрался из своего укрытия и пополз в сторону ДОТа. Немец его не видел – бойцу удалось забраться в «мертвую зону», и теперь главное было не соваться прямо в поле прямой видимости. Тогда всё, конец, – «косторез» его в капусту покрошит. А он и не стал, сообразительным оказался. Ужом двигался к ДОТу, а когда оказался очень близко, метнул гранату в амбразуру.

Не попал. Та ударилась об бетон, отскочила в сторону и грохнула, не причинив укреплению вреда. Только осколками обсыпала.

– А дальше? Дальше что было? – это Василий расспрашивает раненого, который нам всё и рассказывает по пути в санроту. Тот неожиданно замолчал почему-то.