Маленький большой человек

Глава 8

На следующий день прибегает Василий:

– Дядь Коля! Тебя к парторгу! Говорят, срочно!

Я хмурюсь. Ну да, конечно. Чигирь опять какую-нибудь пакость придумал. Начнёт расспрашивать: «Что это ты, Кадыльбек, не в партии до сих пор? Человек уже взрослый. Должен, значит, подавать пример молодым поколениям. А вместо этого что? Сплошная беспартийная бессознательность!» «Приплетёт ещё волюнтаризм, троцкизм и прочие гадости», – подумал я и поплёлся в блиндаж Чигиря, не ожидая ничего хорошего.

– Здравия желаю, товарищ старшина! – сказал я, переступив порог его «обители».

Чигирь сидел за столом, пил чай из алюминиевой кружки. Вернее, прихлёбывал, поскольку напиток был слишком горячий и обжигал губы. На столе перед ним лежали несколько кусочков сахара. Не рафинада, нет. Откуда бы ему тут взяться? Обыкновенного, кусочками. Ещё лежала четвертинка ржаного хлеба.

– А, Николай! – улыбнулся парторг. – Проходи, присаживайся. Наливай себе чаю. Он у меня фельдфебельский, – сказал Чигирь и засмеялся.

Я нахмурился. Мне в его словах послышалась подстава.

– Что суровишься? – спросил парторг. – Думаешь, дело на тебя шью? Ошибаешься, Николай. Прости, то есть я хотел сказать Кадыльбек. Ведь так твоё имя по-казахски?

– Да, – ответил я недоверчиво.

– Ты меня не бойся, – продолжил парторг. – Думаешь, Чигирь последняя сволочь, настучал на тебя в СМЕРШ?

Я ничего не ответил. Сам пусть догадается, правда или нет.

– Знаю, знаю, – улыбнулся Чигирь. – Так и было. Ты решил, спорить не стану. – Он отхлебнул чая. – Но знаешь, Коля, так тебе скажу. – Старшина нахмурился. – Не представляешь, сколько всякой сволочи у нас в рядах. И не думай, я паранойей не страдаю. А вот гадов, готовых сдаться немцам при первой возможности, у нас хватает. Потому, ты уж прости, я когда узнал о твоём интересе, обеспокоился. Только теперь знаю: всё напрасно. Ты – наш, свой, проверенный.

Я поднял брови удивлённо.

– Что, не ожидал? – хмыкнул Чигирь. – Мне в СМЕРШ рассказали, как ты в Сталинградском сражении участвовал. Голову в задницу на засовывал, бил врага. Даже, мне говорили, вражеский танк подбил. Было такое?

– Было, – подтвердил я. – Только…

– Остальное неважно, – сурово сказал парторг. – Короче, Николай. Уж позволь, я тебя по-русски буду величать, мне так привычнее.

Парторг сделал паузу. Вспомнив о чём-то, пошукал в своём вещмешке, извлёк оттуда фляжку. Выплеснул на пол, не жалея, чай из кружек, налил граммов по сто.

– Коля, давай выпьем. Мы с тобой в звании недалеко ушли. Ну, а должности… По херу! – вдруг сказал Чигирь, поднимая посудину.

Мы чокнулись, выпили. Закусили ржаным хлебом.

– Коля, знаешь, – улыбнулся вдруг парторг. – У меня для тебя подарок.

Я снова напрягся.

– Да не психуй ты! – засмеялся Чигирь. – Правда. Хороший подарок. Надеюсь.

Он достал из кармана гимнастёрки треугольник письма.

– Узнаешь?

Я покачал головой.

– Да брось, Николай! То самое письмо, которое тебе прислали. Помнишь?

– Да, – ответил я. «Только ты, сволочь, из-за него в СМЕРШ на стучал», – подумал.

– Ладно, хватит тебе дуться, – примирительно сказал Чигирь. – Чтобы исправить свою вину, я тебе переводчика нашёл. Казаха, ясное дело. Ну? Будешь слушать или дуться, как барышня?

– Буду слушать, – согласился я.

– Вот и молодец, – ответил парторг.

Он протянул мне ответное письмо, и я увидел, но ничего не понял:

«Ұлым! Біз сіздің әкеңізден хат алдық. Сіздердің аман-есен жүргендеріңізге, Отанымыз үшін күресіп жатқандарыңызға өте қуаныштымыз. Қымбаттым, өзіңе қамқор бол. Әкеңізбен бірге сіз тұрған жерде жұмыс істеу өте қиын екенін білеміз. Бірақ, не болса да керек. Есіңізде болсын: біз қазақпыз, ал қазақтар – ержүрек, намысшыл халық. Бірақ есте сақтаңыз: біз кеңестік елде тұрамыз. Ал Ресей болмаса, қазір қайда болатынымызды бір Алла біледі. Ұрыс. Шынымды айтсам. Батылдықпен. Өткен заманымыздың батырларындай нағыз батыр бол!

Біз сені жақсы көреміз. Алла сені қорғасын! Анаң мен әкең».

Чигирь улыбнулся и прочитал:

«Сынок! Получили с отцом твоё письмо. Очень рады, что ты жив и здоров, что сражаешься за нашу Родину. Дорогой, береги себя. Знаем с отцом, что это очень трудно сделать там, где ты оказался. Но надо, несмотря ни на что. Помни: мы казахи, а казахи – смелый и гордый народ. Но еще помни: мы живём в советской стране. И если бы не Россия, то одному Аллаху известно, где мы были бы теперь. Сражайся. Честно. Смело. Будь настоящим батыром, как герои нашего прошлого!»

Я, сам от себя не ожидая, прослезился. Мял бумагу в пальцах и никак не мог успокоиться. Слезы так и текли по лицу, капая на стол из грубо обтёсанных досок.

– Николай, – сказал парторг. – Твои мать и отец, судя по письму, хорошие люди. Наши, советские. Потому честно служи. Как понял меня?

– Я понял вас, товарищ парторг, – сказал я. – Разрешите идти?