Два брата, хоть и общей крови нет,
Стоят у плеч, чтобы сберечь,
Ее от самой себя, стоящей вровень с их же болью,
Пускающей в своих картечь.
Друзей ей проще задевать,
Заставить их до слез страдать.
Враги внушают страх,
Сбежать бы впопыхах от них.
Нос к носу догоняют,
Вдыхают в ноздри тёплый воздух.
Но образ их был ею создан.
Тела накачены цементом,
В сердцах их мертвых, окаменевших,
Не теплица любовь,
И не качают они кровь.
Но братья будут жать на грудь,
Немного радости вдохнуть сумеют.
И с двух сторон держать в руках,
Закон жестокий, что писан ею.
От пониманья и признанья,
Сквозь пальцы скрыть миг красоты.
И проклиная те писанья,
Не удержать внимание под давкой суеты.
Дрожащих рук сцепить запястья,
Но в клетку наглость не прогнать,
Когда придет народ ненастья,
Сумеет руки приковать.
Улыбку злобы вам явит,
Но скорби глаз ей страшен вид.
Вопросов опалит вас жаром,
Усталости призыва даром,
Не слышать ей.
Воды скорей же ты налей,
Дай горлу стертому напиться.
Чиста была ли та водица?
Тех выстрелов ее истцы,
Протянут в плату отсыревшие холсты.
Отредактировано: 12.03.2026