Маленький гражданин

Первая любовь, или Страх перед выбором

Помню, как с самого раннего детства я мечтал о настоящей любви. Да-да, именно о ней. Именно желание испытать это, пожалуй, самое прекраснейшее чувство, направляло все мои мысли, а порой и глаза в одну сторону. В сторону противоположного пола.

— Согласна ли и ты, Анна Васильевна, взять в законные мужья Петра Аркадьевича? — бурчал телевизор.

— Согласна!

— Согласен ли ты, Пётр Аркадьевич, взять в законные жены Анну Васильевну и быть с ней в печали и радости, богатстве и бедности?

— Согласен.

Это был мой идеал жизненного принципа — вместе и до конца. Но одна составляющая моей тогда ещё детской души не давала мне почувствовать то, о чем мечтают многие люди. Это была нерешительность. Женский взгляд, обращённый в мою сторону, заставлял сердце биться изо всех сил. Учащалось дыхание, онемение и страх пронизывали все тело.

Первый раз я испытал настоящее чувство любви в детском лагере. Её парящая походка, ярко красное летнее платье, развивающиеся на ветру чёрные волосы заставили обливаться мое сердце тёплой кровью.

Помните фильмы, где в замедленной съемке показывается вся грация и манящая красота женщины?! Вот об этом я и говорю.

Чувство, которого я ещё никогда не испытывал, но которое так жадно ждало своего часа, заставило увидеть этот мир в новых красках. Словно сошедшая с обложки глянцевого журнала, она прошла мимо меня, оставив за собой след духов.

Какого же было моё удивление, когда я вновь увидел её. В этот раз в компании моей родной сестры. Нужно было действовать. Воспользовавшись ситуацией и настигнув сестрёнку в самый неподходящий момент (в очереди в женский туалет) я слету вывалил ей всё про свои чувства.

— Пригласи её на медленный танец, — прошипела сестра и скрылась в уборной.

Пока на вечернем небе выглядывали звёзды, а в траве слышалось стрекотание кузнечиков, все мальчики и девочки готовились к танцам в музыкальном клубе: надевали рубашки и галстуки, вытаскивали из сумок самые привлекательные платья, натирали до блеска туфли, душились и даже надевали родительские драгоценности. Переодевшись, я направился в сторону клуба и, переступив порог, застыл на месте. Страх неизвестности сковывал всё тело и не давал возможности двинуться дальше. Мне оставалось лишь наблюдать за девушкой, ради которой я был здесь, томно ожидающей и ищущей взглядом того, кто так и не смог к ней подойти.

Так продолжалось несколько вечеров, но когда мальчик Миша наконец набрался смелости и, взяв всю свою волю в кулак, подошел к прекрасной принцессе со словами: «Давай потанцуем?» — диджей объявил, что в связи с закрытием лагеря, медленные танцы отменяются.

В её глазах читались боль и разочарование. Они будто говорили: «Как же так? Почему тебе не хватило храбрости?», что заставляло чувствовать невероятный стыд. Больше я её не видел, о чем жалею до сих пор.