Маленький гражданин

Лучший друг, или Детская беспечность

С Женькой мы познакомились ещё задолго до своего рождения. Прогуливаясь по залитой солнечном светом и шуршащей зёлеными листьями улице, наши мамы весело обсуждали рецепты из кулинарной энциклопедии и тихо радовались предстоящей родительской жизни.

— Ой, кажется, мой малыш толкнулся, — встрепенулась мама, — хочешь потрогать?

— Давай! — согласилась Женькина, приложив руку к животу моей.

— Чувствуешь, как он толкается? — с нетерпением спросила моя.

— Да! А что будет, если соприкоснуться животами? Они почувствуют друг друга? — задумалась Женькина мама.

— Давай попробуем! — с восторгом согласилась моя и прижалась своим животом к животу подруги.

— Ой, кажется, твой толкнул моего, — засмеялась тетя Нина, — родителей в школу!

И вот прошло пять лет, и я с высоко поднятой головой мчусь в сторону Женькиного дома. Залетев со скоростью звука в подъезд, не чувствуя ног, я в мгновенье оказался на пятом этаже, после чего, выждав паузу и отдышавшись, позвонил в дверь.

— Пароль? — послышался голос.

— Хомяк! — завизжал я, после чего дверь открылась, и на пороге показывался высокий, смуглый Женька.

— Гля чего умею, — гаркнул Женька, прыгнул на установленный в квартире турник и подтянулся.

— О-о-о! — Я восторгался, открыв рот. — А можно и мне попробовать?

— Давай! — заблестели глаза у Женьки.

Но мои акробатические трюки закончились тем, что, вцепившись в перекладину, я дёргался всем телом, чем изрядно насмешил своего друга.

— Экх-экх, — делал я тщетные попытки подтянуться.

— Ну хватит мучиться, — не выдержал Женька, после чего мы направились в его комнату.

Оказавшись в своём детском мире, мы достали спортивные журналы и долго их пересматривали, играли в карты, строили баррикады и устраивали военные столкновения, и наконец стащив спрятанные Женькиным дядькой кассеты и долго промучившись с видеомагнитофоном, стали смотреть только что вышедший голливудский блокбастер со смешным переводом (на дворе были девяностые).

— Будто бы прищепку на нос повесили, — улыбнулся я.

— Ага! — согласился Женька. И, зажав нос, попытался изобразить диктора: — «В главных ролях — Женька Зуев и Михаил Снегов».

Торжественное событие прервала вошедшая в комнату Женькина мама.

— Вы не засиделись? На улице вон какая погода, а вы дома сидите, — гаркнула она. — А ну марш на выход.

— Есть! — одновременно сказали мы и, посовещавшись, пошли за велосипедами.

Погода была ясная и сухая. Бесконечное голубое небо радовало ярким солнцем и отсутствием облаков. Ощущая свободу, отпустив руль «Школьника» (название велосипеда) и закрыв глаза, я наслаждался развевающим волосы и мягко бьющим в лицо нежным ветром.

— Ты что творишь? — закричал сзади Женька, заметив, как мой велосипед поменял траекторию движения на зигзагообразную.

— Му-му-му-му, му-му-му-му, — напевал я себе под нос, не слыша громыхающего друга.

— Я сейчас в тебя врежусь! — горланил Женька.

«Пшшшшш…» — послышался сзади звук стирающейся об асфальт резины.

«Бац!» — ударился Женькин «Орленок» в колесо «Школьника».

От произошедшего я сразу опомнился и, обернувшись, увидел корчащегося от дикой боли друга.

— Кажется, я сломал ногу! — стонал он. — Что же ты наделал?!

В глазах Женьки мелькала злость. Сжатые челюсти и подтянутые уголки губ говорили об обиде, смешанной с разочарованием. Мои глаза округлились. Я уставился на сломанную ногу, рот широко открылся, так что, казалось, в него с лёгкостью могли залететь сто пчел и построить там свой улей. В сердце было дикое чувство тревоги.

— Что делать будем?! — всполошился я.

— Что-что? Ты уже все сделал! Я пошел, — бросил в мою сторону Женька и, развернув велосипед, попятился, прихрамывая на одну ногу.

В ужасе я помчался домой и рассказал о произошедшем родителям.

— Да, мать, хорошего мы с тобой сына воспитали, — поглядывая на маму, сказал мрачно отец.

— А если бы я, сидя за рулём, закрыл глаза? Что бы тогда произошло? —спросил он, переведя взгляд на меня, после чего наклонился и сказал: —Значит так, сейчас идёшь в магазин, покупаешь мороженое и арбуз и дуешь к Женьке. Всё понял?

— Да, — вытирая слёзы, вздохнул я.

— Сейчас я позвоню и узнаю, вернулись ли они из больницы.

— Я позвоню Ниночке, — выдохнула глубоко мама и принялась судорожно набирать номер дёргающимися пальцами рук.

— Ало, Ниночка! Как ваши дела? Уже прооперировали? Когда подойти моему баламуту? Нет, даже не спорь со мной, он должен прийти и извиниться! — крикнула в телефон мама и провела по воздуху указательным пальцем.

Мне же осталось, вжав голову в плечи, стараться не издавать ни единого звука, ибо вероятность соприкосновения ремня с моей попой была поистине максимальной.

— Так, вот тебе деньги, и чтобы через час был у тёти Нины, — уставилась на меня строго мама, заставляя испытывать страх всем телом.

Закупив кучу разного мороженого, выбрав самый лучший («Вах, дорогой. Пальчики оближешь») по мнению продавца арбуз, я поплёлся в сторону Женькиного дома. Я осознавал всю серьёзность ситуации, ноги предательски отказывались идти.

«Ты должен попросить прощения, и больше так не поступать», — говорил ангел на правом плече.

«Не слушай его, там тебя ждут одни лишь неприятности. Разворачивайся и иди домой. И вообще, ты получал удовольствие от жизни. За что тебя судить?» — говорил демон на левом.

Оказавшись перед дверью Женькиной квартиры, я долго думал, звонить или нет. Потоптавшись на одном месте, вытерев пот с лица, почесав одной ногой другую, я нажал кнопку дверного замка.

Раздалось: «Тзынь!».

«Топ, топ, топ» — послышались шаги в квартире.

Дверь отворилась, на пороге стояла бледная, заплаканная, с опухшими глазами тётя Нина.

— Как же так, Миш? Почему из-за твоей беспечности пострадал мой ребёнок?! — спросила она, всматриваясь в моё лицо в поисках правды.