Маленький капитан для бывшего

Глава 3

Александр

*****

− Ну как, ужин на столе? – Вхожу в столовую, перед этим помолившись всем богам.

Натыкаюсь на два взгляда.

Один – уничтожающий, от которого мурашки по телу.

Второй – загадочный, с явными смешинками в зрачках.

А ещё – на огромный стол, украшенной белоснежной скатертью и приборами, на котором, кроме этого ничего нет.

− А где… всё? – Запускаю пятерню в шевелюру, пытаясь собраться с мыслями.

− Что именно? – Лизавета складывает губки «куриной попкой», взмахивая рукой с зажатым в ней бюстгальтером.

Блестящим, как шкура змеи, переливающаяся на солнце.

И я понимаю, что «украшение», которое повесил Мишаня, она всё же забрала.

Ну и зря, по-моему, весьма уместно было.

− Ну… - Тяну, принимаясь перечислять. – Там были крабы, фрукты, вино. Ещё – твои любимые роллы и, кажется, сырная нарезка.

− Значит, всё это уже доедают работники яхт-клуба!

− В смысле? – Торможу как древний компьютер, моментально ощущая, как живот начинает урчать. – Здесь должны быть продукты.

− Ага, конечно. – Моя невеста моментально фыркает как тётя-лошадь.

Покачивает ногами в воздухе, взобравшись на высокий стул.

А ещё недобрый взгляд на мальчишку бросает.

− Оказывается, продуктов на яхте нет. Соответственно – и ужина тоже.

− Как это? Почему? – Кидаюсь к холодильнику.

Оглядываю девственно чистые полки острым взором собаки-ищейки, а ещё на Мишаню взор перевожу.

− Что за прикол? Я же всё оплатил!

− И никакой не пликол. – Разводит ручонками. – Я плосто забыл, что пелед отплытием должен был плодукты заблать со склада. В общем… извините.

− И всё? – Лизавете явно недостаточно. – Просто извинился?

− Ну, могу ещё в угол встать. – Жмёт щуплыми плечиками, оглядываясь в поисках подходящего места. – Только это мало педагогично. Я уже осознал вину.

− А ремнём получить по мягкому месту – нормально? Давай проверим?

− Детей бить нельзя. Тем более, чужих. Так что, женщина, ложайте своего, а потом делайте с ним всё, что хотите. – Этот умник парирует.

А ещё ухмыляется криво, как будто новый план придумывает.

− Я тебе не женщина, и хватит так меня обзывать! – Лизавета шипит с плохо скрываемым раздражением.

Только Миша не успокаивается.

Качает головой с умным видом поправляя съехавшую на бок фуражку.

− Стланно, я всегда думал, что, если обезьяну назвать обезьяной – это плавда, а не длазнилка. Ведь вы же…

− Обезьяна? – Взвизгивает пискляво, так, что даже уши заткнуть хочется.

Лупит ладонью по накрытому столу с жутким грохотом.

Так, что стоящий рядом бокал на тонкой ножке моментально заваливается на бок.

Издаёт горько плачущий «дзынь», а ещё разлетается на тысячу осколков.

− Ой-ой-ой, папа… - Мишаня вцепляется в рукав моей белоснежной рубашки как краб. – Она стладает бешенством, точно тебе говолю! Вон, какие глаза стлашные, как у зомби!

− Прекрати…

− Послушай меня, я знаю! – Прячется за мою спину, используя как живой щит. – Когда тётю Зину соседская собака укусила, у неё такие же глаза были! И ей потом десять уколов делали от бешенства!

− Так, хватит! – Рявкаю, потому что перепалка этих двоих просто сводит меня с ума.

Только Лизавета не собирается тормозить и завязывать с ссорой.

Хватает со стола вилку, взмахивая ей как мушкетёр – шпагой.

Ведёт себя так, как никогда раньше не вела.

Как будто вся подноготная вскрылась именно сейчас, как гнойный фурункул.

И то, что я вижу, мне совершенно не нравится.

Ну, словно обезумела.

Своё истинное нутро показала.

− Вот, теперь я вижу, что он – твой сын, Романов! – Шипит разъярённой коброй. – Натворил дел – и в кусты! Мало того, что поплавать не дал, так ещё мы и без ужина остались!

− Лиза. Он. Не специально. – Чеканю фразу, пытаясь успокоить невесту, только она не слушает.

Вскакивает со стула, и тот с громким стуком валится на пол.

А ещё указательный пальчик прямо мне в физиономию упирает.

Наверное, для того, чтобы я точно прочувствовал всю неотвратимость процесса.

− Ты тряпка, Саша! Испортил нам вечер!

− Я – тряпка? – Перехожу в наступление.

Перехватываю тонкие запястья этой фурии, просто потому, что никому не позволю себя оскорблять.

И встряхиваю легонько, пытаясь ей мозги на место поставить.

Так, что зажатая в тонких пальчиках вилка с лёгким стуком падает на пол.

− Я сказал – успокойся! Ну, нет ужина, ничего страшного. Ты же получила свой бюстгальтер? Можно расположиться у бассейна, включить подогрев, понежиться под звёздами!

− Не собираюсь я успокаиваться, ты всё испортил! – Несётся дальше, как бронепоезд по смазанным рельсам. – И вообще, между нами – всё кончено! Понял, Романов?

Ответить не успеваю.

Потому что Мишаня выскакивает из-за спины, как чёртик из табакерки.

Цапает с пола начищенную до блеска вилку, которая переливается в лунном свете как меч джедая.

А ещё к упругой попке моей несостоявшейся невесты подскакивает.

− Коль! – Изрекает довольно, делая движение рукой.

А Лиза замирает.

Округляет глаза, запрокидывая голову наверх, а потом начинает верещать как отправленная на бойню свинка.

− Ааааааааа!!! Убили!!!!

− И ничего не убили, женщина! – Этот мелкий вякает, и я моментально ловлю его в кольцо своих рук, чтобы он ещё что-то не натворил.

Оттаскиваю от Лизаветы, которая продолжает завывать как побитая псина, а ещё глаза выпучивает.

Ну, точь-в-точь бешеная!

− Зачем ты это сделал? – Рычу, оттаскивая пацана на безопасное расстояние, а тот гордо вилку демонстрирует.

А ещё ухмыляется довольно.

− Я ей укол от бешенства сделал! Ну, как положено.

− Хватит! Давай ты больше ничего не будешь делать, ладно? И не говори больше с Лизой! – Рычу как лесное чудовище, устраивая мальчишку на стуле.