Маленький Леший

У лесного озера

Оле досталось от папы. Как оказалось, он разыскивал её, пока они с Маленьким Лешим болтали на дереве. Папа сердито сказал дочери, чтобы она больше надолго не уходила из лагеря. Оля выслушала нотацию с опущенной головой, изо всех сил стараясь сдержать непроизвольную улыбку: что могло угрожать ей в этом Лесу, если она подружилась с самим его хозяином? Ей хотелось похвастаться своим знакомством, но она помнила слова Маленького Лешего о том, что ему нельзя показываться людям. К тому же она боялась, что ей не поверят, поднимут на смех, и молчала. Но мысль о необычном друге, о котором никто не догадывается, наполняла девочку радостью, прорывающейся наружу особенным блеском глаз, и она тщательно скрывала его под опущенными ресницами.

Вечерело. Лес погрузился в тень, а на светлом ещё и чистом небе слабо засветились первые, самые крупные звёзды. Чем больше темнело, тем ярче они сияли, а вскоре появились и маленькие, трепещущие, словно пламя на ветру, звёздочки. Костёр затрещал веселее от подброшенных сухих веток, и тьма, поглотившая было людей, отступила и спряталась за деревья.

Оля сидела у огня, прислонившись спиной к папе, и рассеянно слушала негромкую беседу взрослых. Она смотрела в густо-синее от ещё не совсем ушедшего дня небо и грустила. А грустила она каждый вечер, когда геологи вот так собирались у костра и вспоминали каждый о своём доме, в котором их кто-нибудь да ждал. Раньше Оля тоже ждала папу и сильно по нему скучала. Теперь они здесь вместе, а их дом оставался пуст.

Оля подумала о своей умершей маме, которую знала только по фотографиям, сохранившимся с поры, когда они с папой учились в институте. На них мама была похожа на девочку-подростка: коротко остриженная, худенькая, в неизменных джинсах и в рубашке с закатанными по локоть рукавами или в футболке. Оля очень страдала без матери. Ей горько было видеть, как другие ходят повсюду со своими мамами, как те наряжают дочек и заплетают им хитроумные косички. Олин папа так и не научился красиво завязывать банты, и к школе её всегда коротко подстригали.

Новая мысль осенила девочку, когда она вспомнила разговор с Маленьким Лешим. Неужели её мама не умерла вместе с телом, а продолжает жить, только по-другому? Мысль эта была так хороша, что девочка невольно улыбнулась. Она всегда подозревала, что невозможно человеку перестать быть. Конечно же, её мама есть, только в ином мире, который Маленький Леший называл невидимым. Или Миром Вечной Жизни? Она не могла сказать точно. Выходит, есть надежда, что они когда-нибудь встретятся, и мама увидит, какой стала её дочка! Маленький Леший говорил, что мечтает стать человеком, чтобы попасть в Мир Вечной Жизни. А вдруг её мама туда не попала? Олю словно горячей волной обдало.

«Чтобы мама попала в Мир Вечной Жизни!» –шёпотом пожелала она и неожиданно залилась слезами.

Девочка спрятала лицо на коленях, изо всех сил сдерживая всхлипывания, но вдруг ощутила на волосах папину руку. Не выдержав, Оля заревела по-настоящему. Папа прижал дочку к себе. Она уткнулась носом ему в грудь, и папина рубашка стала мокрой от её слёз.

– Чего ты раскисла, Олька? – спросил девочку Дима, самый молодой из геологов с редкой ещё бородой. Он подсел к ней и потрепал по плечу.

– Вот те на, такая железная девчонка – и раскисла! – удивлённо протянул Дима и предложил: – Хочешь, я тебе сказку расскажу? Про Горыныча или про Бабу-ягу. Хочешь?

Оле нравилось слушать Димины сказки, потому что героями в них были обыкновенные дети, а сказочные персонажи вели себя не так, как написано в книжках, и всякий раз по-разному. Дима никогда не повторял рассказанное в точности, но всегда придумывал что-нибудь новенькое.

– Расскажи мне про лешего, – попросила Оля. – Ты о нём ничего не рассказывал!

– Про лешего? – засомневался он. – Разве ты не знаешь, что нельзя ночью в лесу говорить о лешем? Он может обидеться.

– Не обидится! – уверенно сказала Оля. – Он хороший.

Все засмеялись, а Дима сощурился и подозрительно посмотрел на девочку:

– Уж не с ним ли ты сегодня загулялась?

– Нет, я заблудилась, – соврала Оля и покраснела.

Она снова спрятала лицо у папы на груди и замерла от страха, что Дима станет расспрашивать дальше.

Но, к счастью, за неё вступился дядя Гера, самый старший геолог:

– Чего привязался к девчонке? Не видишь, она и так расстроилась. Ну, заблудилась, испугалась маленько, да, Оля?

Девочка крепче прижалась к папе и подумала, что впредь ей надо следить за словами, чтобы не выболтать лишнего.

– Всё это сказки для маленьких, – вступил в разговор дядя Костя. – Ни леших этих нет, ни Бабы-яги, ни Кощея. Их придумали, чтобы детей пугать. Но ты, Оля, не бойся, – они только в сказках бывают.

«А вот и нет!» – хотела возразить девочка и уже приоткрыла рот, но вовремя сдержалась. Пусть эти взрослые говорят что угодно, – ей-то известно, что это не выдумка.

– Как знать, – задумчиво произнёс дядя Гера. – Вот дед мой, рассказывали, видел лешего. У нас его называли хозяином. Если человек придётся ему по нраву, он на охоте поможет и дорогу куда надо покажет, не даст в лесу пропасть. А если нет, то лучше из леса уходи – удачи не будет! Хорошо, если живым останешься, а то медведь задерёт или ружьё в руках разорвётся. С хозяином надо считаться: не он к тебе, а ты к нему в гости приходишь.

– Какая чепуха! – засмеялся дядя Костя. – Ружьишко надо проверенное брать и порох чтобы сухой был, а заплутать в лесу компас не даст. Тоже мне, леший – хозяин леса! Байки это всё для маленьких.