Маленькое чудо для магната.

Пролог.

Бессонов Константин .

Год назад.

– Проходите, Константин Аркадьевич, – врач повела меня по обшарпанным коридорам детского отделения, где ютились отказники. Каждый шаг отдавался гулким эхом в этой обители тихой безысходности. – Девочка хорошая, здоровая, без патологий. Родилась в срок, девять из десяти по Апгар. Вес набирает отлично.

– А мать? – сердце забилось в тревожном ритме. Сейчас я увижу ребенка, которому отчаянно хочу стать отцом. Самым любящим, самым родным. Опорой, что никогда не предаст и всегда поддержит.

– Мать тоже здорова, – зачастила врач. – Наблюдалась в женской консультации. Не пьет, не курит.

– Я имел в виду, почему она отказалась от ребенка? – мы остановились перед палатой с белой дверью, иссеченной трещинами времени и слоями облупившейся краски. Мой адвокат намеренно выбрал роддом в провинции, подальше от любопытных глаз и нежелательной огласки.

– Детдомовская, жилья нет, работы тоже, – пояснила Нина Борисовна, кажется, так звали врача. – Написала временный отказ, но так и не объявилась.

– У нас из-за этого проблем не возникнет? – повернулся я к адвокату.

– Нет, Константин Аркадьевич, – заверил он, отрицательно качая головой. – Я все документы досконально проверил. Все в рамках закона.

– Хорошо, – кивнул я. – Показывайте.

Я шагнул в палату и замер. Малышка не плакала, а спокойно лежала, глядя на меня. Широко распахнутые васильковые глаза словно загипнотизировали. В их глубине я увидел отражение всей своей жизни, все свои надежды. Последние сомнения растаяли без следа.

– Это она, – выдохнул я, протягивая руки к ребенку. – Савелий Львович, оформляйте документы.

– Ираида Карповна, потом уборку закончите, – отвлеклась врач, обращаясь к заглянувшей в палату уборщице. – Не видишь у меня люди.

– Простите, – буркнула уборщица и закрыла за собой дверь.

– Нина Борисовна, у вас документы все при себе? – уточнил адвокат.

– Да, да, – засуетилась та, услужливо и даже подобострастно.

– А как ее зовут? – спросил я, будто обращаясь в пустоту.

– Ну, свидетельство о рождении еще не оформлено. Мать назвала ее Злата, но вы можете дать ей любое имя, какое пожелаете, – ответила врач, пожимая плечами.

– Я назову ее Лиза, – имя возникло в голове мгновенно. – Бессонова Елизавета Константиновна, – попробовал я на вкус как будет звучать ее новое имя.

С этой секунды я перестал замечать разговоры адвоката и врача. Все мое внимание без остатка принадлежало этому маленькому, голубоглазому чуду. Моему маленькому чуду.

Мы покинули унылые стены казенного учреждения, и такси неслось в аэропорт, пока нас не поглотила дорожная пробка.

– Неужели и здесь бывают заторы? – удивился адвокат.

– Авария, – мрачно ответил водитель. – Девушку сбили.

В этот миг девочка, словно что-то почувствовав, разразилась отчаянным плачем. Я прижал ее к себе, пытаясь успокоить встревоженное сердечко.

– Тише, родная, тише… – шептал я, едва слышно.

– А девушка, что, с ребенком была? – донесся обрывок разговора адвоката с водителем. – Откуда детские вещи на обочине?

– Нет. Я когда за вами ехал, мимо проезжал, останавливался. Говорят, у девушки в пакете детские вещи были, а ребенка с ней не было, – объяснил мужчина.

– Мы здесь надолго застряли… Может, объехать как-то получится? – предложил Савелий Львович.

– Нет, здесь одна дорога, – ответил водитель. – Сейчас, скоро проскочим.

Малышка, убаюканная моими объятиями, успокоилась, и вскоре мы были в аэропорту. А спустя несколько часов самолет взмыл в небеса, унося Бессонову Елизавету Константиновну навсегда из этого города.

Иванова Виктория.

Чуть меньше года назад

– Где моя дочь?! – паника захлестывает, душит, лишает воздуха. – Где мой ребенок?!

– Поздно, милочка, – равнодушно, словно речь идет о погоде, пожимает плечами женщина в белом халате. – Слишком поздно. Тебя ждали, но ты не явилась. Ее отдали… усыновили. Раньше надо было думать.

– Но я… я была в больнице! Меня сбила машина! – в груди леденящая пустота, словно вырвали сердце. Я цеплялась за жизнь, боролась со смертью только ради нее, только ради моей девочки! Я выкарабкалась из могилы!

– Ну откуда нам было знать, где ты и что с тобой? – Нина Борисовна раздражена, ее губы презрительно искривлены. Но я не отступлю. Не сейчас.

– Вы были обязаны проверить! Обязаны! – я подхожу к столу, взгляд горит отчаянием. – Где моя дочь? В каком доме малютки она? Я хочу ее забрать!

– Она не в доме малютки, – Нина Борисовна отводит глаза, не в силах выдержать моего взгляда.

– Где она? – страшная догадка обжигает сознание, кровь стынет в жилах.

– Ее усыновили, – словно приговор, выносит врач. – Сразу же, как только она появилась у нас.