Малфой и другие неприятности

Глава 18.

Фраза отца, вычлененная из диалога с ним той ночью, звучит набатом в его голове, заглушая все мысли о другом, совсем не важном сейчас. Боль, что причиняет невыносимую муку, как обруч, обтянутый вдоль тела, мешает мыслить здраво, но ноги несут вперед.

«… мама в больнице, ты ей нужен»: голос отца наполнен хриплыми нотками, и его едва можно уловить по зеркалу, что стеклышко за стёклышком начинает осыпаться в его руках под тяжестью фразы, что переворачивает весь мир вверх тормашками.

Да, он чертовски нужен ей, именно поэтому Англия встречает их гораздо раньше, чем они могли себе предположить, но не настолько, насколько ему бы хотелось в тот момент. Раненный зверь в груди рвется в бой, но нужно сохранять контроль. Все будет позже. Не сейчас…

Дождь льет уже как несколько дней, отчего полосу давно смыло, но разве это имеет значение для человека, обличенного властью буквально по праву рождения и имеющего для таких случаев неиссякаемый запас золота в своем хранилище. Нет, именно поэтому он в грубой форме сообщает об это командиру, не преминув кинуть пару угроз в его сторону, с крепко зажатой палочкой в руках и меткой Пожирателя, что легко угадывается сквозь дорогую рубашку и вызывая дрожь у любого, кому не посчастливилось застать то непростое время. Именно поэтому они совершают посадку вслепую, по надеявшись на чертово провидение или Мерлина, кому как хочется. Это не важно. Его мысли заняты совершенно другими молитвами сейчас.

Драко буквально фибрами чувствует настроение Гермионы, что застыла около него, сидя в соседнем кресле. Ему не нужно поворачивать головы, чтобы знать, как сжались недовольно ее пухлые губы, оставив после себя напряженный взгляд из-под опущенных ресниц. В иной ситуации девушка обязательно заступилась бы за пилота их корабля, отчитала бы его, чертово мажора за столь мерзкий и эгоистичный поступок, не достойный настоящего волшебника. Но она молчит, не делая попыток остановить это, ведь прекрасно понимает, что так необходимо.

Он чувствует это, глядя на нее. Глядя в ее глаза, что неотрывно следят за ним. Глаза цвета шоколада, что невероятно беспокоятся за него, поэтому ее рука крепко сжимает его, не отпуская ни на секунду, после того как пульс приходит в норму, а самолет начинает экстренное снижение, наплевав на все правила безопасности, что твердят отступить.

- Уже скоро… - Шепчет Грейнджер ему так, чтобы он мог услышать. Ей не нужен его ответ. Ей нужно, чтобы он просто знал – осталось немного. Все хорошо. Все, черт побери будет нормально.

Драко выдыхает через рот, чувствуя, что сердце покалывает от пережитого напряжения. Он разжимает кулак, пытаясь вернуть пальцем подвижность, а она тут же обхватывает его ладонь, грея в своих руках.

Он замирает на мгновение, посмотрев на нее, но она лишь улыбается ему уголками губ, именно в тот момент, когда самолет касается земли, непривычно долго пытаясь остановиться в потоке воды, что стоит тут.

Мерлин, они тут…

Наплевав на дождь и слякоть, как только становится возможным, они спускаются по траппу, где их уже ожидает личный транспорт, которому отдан конкретный указ – Больница Святого Мунго, куда их нужно доставить, как можно скорее.

И вот наконец, вырулив с разворота резко направо, машина со скрипом тормозит у самого порога больницу, где врач лично доводит их до палаты, а его руки ощутимо подрагивают.

- Мама… - Выдыхает Драко едва различимо, тут же подбежав к ней.

- Драко, сынок, зачем ты приехал? – Шепчет Нарцисса теплым голосом, что похож на мед, нежно перебирая прядки волос сына, что успели намокнуть под проливным дождем. Лицо женщины при виде любимого чада озаряется улыбкой, а щеки розовеют, но это не спасает ситуацию. Видно, что даже просто сидеть ровно, облокотившись на спинку кровати ей физически сложно, а может даже и больно, но леди Малфой не из тех, кто покажет виду. Внешне она все таже, гордая, не сломленная аристократка, что умеет показать свою красоту даже в желтой больничной пижаме, но болезненная бледность и усталость взгляда выдает то, насколько ей трудно удерживать производимое впечатление.

- И почему бросил трубку, когда я с тобой говорил? – Добавляет Люциус, что холодным айсбергом застыл у окна в палате жены, заложив руки за спину. Взгляд коршуна сканирует помещение, не выпуская из виду ни одну деталь, ну может только болезнь жены, что объективно выглядит не лучшим образом сейчас. Но его, судя по всему, мало беспокоит этот факт. Отутюженная мантия эффектно спускается с широких плеч, а трость идеально уместилась в руке, в любой момент готовая прийти на помощь хозяину.

- Зеркало сломалось… - Шипит Драко, скосив глаза на отца и сделав свои какие-то выводы, исходя из его отстраненности. Но он тут же переводит снова взгляд на мать, и его лицо светлеет, делая его похожим на того мальчика, что Гермиона впервые встретила в Хогвартсе. – Как это случилось?

Нарцисса устало открывает рот, чтобы пояснить, когда ее перебивает надменный и самодовольный голос:

- По глупости. Просто твоей матери стоит держать свое любопытство при себе, и забыть о детских сказках Блеков, что до добра не доводят. – Ухмыляется Люциус противно, отчего глаза Драко темнеют от ярости.

- Что ты сейчас сказал? – Выпрямился Малфой во весь рост, а руки сжались в кулаки. Его отец повернул голову набок, еще шире ухмыльнувшись, отчего даже Гермионе стало противно с ним находиться. – Да как ты смеешь! – Начинает заводиться Драко, когда Люциус снова подает надменный голос:

- Где Астория? – А вот тут его взгляд темнеет.

- Что?

- Почему с тобой нет твоей невесты?

- Мама попала в больницу из-за темномагического проклятия, а тебя сейчас волнует, где Гринграсс?