Малиновое вино.

Глава 2. Григорий Борников.

- Послушай, зять, - тесть выделил слово «зять», - ты понимаешь, что после развода со Светланой тебя ни в одну больницу и клинику ни в Москве, ни в Московской области не возьмут на работу?

- И что вы предлагаете? - Усмехнулся я в ответ, плевал я и на Москву, и на её область, и на твою дочь тоже.

- У вас ребёнок, зачем разводиться?

Ребёнок... Ребёнок не от меня, знает прекрасно, ещё сидит уговаривает.

- Послушайте, Андрей Викторович, вы прекрасно всё знаете, зачем приехали? Уговаривать меня? Не получится, - раздражённо ответил ему, - считаю, что ваш визит окончен. До свидания.

- Так, значит, Света не нужна, Ирочка тоже, ну что же, пеняй на себя, считай, что все двери для тебя закрыты. - Грузно поднялся Андрей Викторович с кресла, в котором сидел.

Вот и вали в своё министерство, министр недоделанный, ни тебя, ни дочку твою видеть не хочу, обманщики. Впрочем, сам обманулся ведь...

***

- Гриша, я... беременна. - Сообщила Светка спустя две недели после свадьбы.

Ничего себе! Это какой же я «экстрасекс», что так быстро сварганил дитя? Что-то насторожило меня уже тогда, беременна она, так какой срок?

- Сколько времени беременна? Как в том анекдоте, двадцать минут? - С иронией поинтересовался у неё.

- Так мы уже месяц почти живём, - надула Светлана губки, - а ты не веришь что ли?

- Ну почему не верю? Верю. К врачу надо тебе, пусть проверит и всё скажет.

Да, врач подтвердил двухнедельную беременность, ну не поверю, что так быстро всё случилось, прямо как в кино. Сейчас-то понимаю, она врача попросила занизить срок, а когда родилась Иришка, тот же врач мне сообщил, что она семимесячной родилась, и это почти на четыре килограмма, дураком я никогда не был, всё понял сразу, оставалось, конечно, процентов пять надежды, что Иришка моя, но... Я ничего не чувствовал к этому ребёнку, почему? Может, я, как сейчас модно говорить, чайлдфри, не люблю детей? Не знаю. Но мне даже на руки её брать не хотелось.

- Гриш, посиди с Иринкой, я на маникюр записалась, ухожу. - Жена собралась в салон.

- У Иринки няня есть, так что я здесь лишний, и вообще у меня дела.

Вот в таком темпе примерно мы общались после рождения дочери, у которой моя фамилия и моё отчество, она Борникова Ирина Григорьевна.

Девчонка росла, называла меня папа, а я? А я вообще не обращал на неё внимание.

- Гриш, почему ты не любишь Иринку? Она же твоя дочь. - Светлана обижалась на меня, а я... Я тогда уже сделал тест ДНК, и отцовство моё составляло ноль процентов.

- Я развожусь с тобой, Свет, и это не обсуждается, я не терплю обман, а ты меня обманула. - Посмотрел на эту двуличную Светлану Андреевну.

- В чём? - Ещё удивляется, лицемерка.

- Потому что Ирина не моя дочь, вот посмотри, - подал ей листок с анализом ДНК, - почему перед свадьбой не сказала, что ты беременна?

- Зачем? А затем, чтобы ты меня, как свою шлюху Оксану, не послал на аборт!

- Что? - Ах ты сучка, да чем ты лучше Оксаны? У меня заныло сердце, сколько я пытался забыть ту свою дурость, тот свой грех, когда послал Оксану на аборт, думал, никто не знает, ан нет, откуда-то известно Светке.

Ведь я тогда на следующий день пожалел, что послал Оксану на прерывание беременности, примчался в её общежитие, и... опоздал, соседка по комнате сказала, что Оксана ушла в больницу, я всё понял, не стал ждать, когда она придёт, а на следующий день в универе она незаметно вложила мне в руку справку от врача, что прервала беременность, эту справку, я и сейчас храню. Может её Светка увидела? Поэтому так говорит?

- Что? Что??? Неправду сказала? Ты...

- Ну, говори, кто я? Думаю, ты не лучше. Кстати, заявление на развод я подал, так что сейчас соберусь и в свою квартиру уеду.

- Ну и разводись! Только знай, мой папа сделает всё, чтобы уничтожить тебя.

- Твоему папе не мешало бы узнать, кто отец внучки, ему, я думаю, ты не сказала, - не остался в долгу, - а узнает, по головке тебя тоже не погладит.

- Папа любит Иришку, и ему всё равно, кто её отец, а вот ты...

- Хватит!

Собрал вещи свои в чемодан и вышел из дома, даже до свидания не сказал, задела меня Светка до глубины души, аж сердце заболело, а ведь она права, убил собственного ребёнка, а чужого растил. Дома прилёг на диван, сон вообще не шёл, горечь на душе мешала спать, вспомнил Оксану, ах ты, Малиновое Вино, куда пропала? Почему универ бросила? Почему учиться не стала? Скажи, зачем ты избавилась от ребёнка? Зачем послушалась меня? Ведь ты же мать, должна была бороться за него, а ты? Сердце разрывалось от боли. Телефон звонит.

- Алло?

- Гриш, что там у вас со Светой случилось? Ты... на развод подал? И кто такая Оксана вообще? Ничего не понимаю.

- Мам, да я развожусь, и сейчас не буду тебе объяснять почему. Развожусь и всё!

- Но Иринка...

- Она не моя дочь, это пока всё.

- Как? - Задохнулась мать, а я вообще выключил телефон, отстаньте, не до вас мне.

***

Развод, этот нудный развод вымотал все нервы, пришлось ещё раз экспертизу ДНК делать, и повторно подтвердилось, что я не отец, только когда на руки получил свидетельство о разводе, вздохнул свободно, всё, мучения закончились, подумал тогда, да не тут-то было. Тесть, теперь уже бывший, выполнил свою угрозу, из клиники, где работал, меня выперли, хорошо хоть наш главврач характеристику хорошую сделал, он и заставил меня написать заявление на увольнение по собственному желанию, тайно, и посоветовал уехать куда-нибудь в тьмутаракань.

- Поймите, Григорий Антонович, здесь вас даже санитаром не возьмут работать, вы же знаете, какие полномочия у Леонова? Даже самую грязную работу в больнице вам не видать, а хирург вы хороший, как говорится, от бога.

Вот так, только мне уезжать никуда не хотелось, с год я ещё старался устроиться хоть в какую-нибудь клинику или больницу, но всё пусто, как только узнавали мою фамилию, так я получал отказ и ловил на себе сочувствующие взгляды, все понимали, почему для меня закрыты двери, но сделать ничего не могли.