Малиновое вино.

Глава 19. Григорий Борников.

- Гриш, просыпайся, пора уже, вот это мы с тобой поговорили, как будто только уснули, уже пора на работу. - Оксана будит меня, а я глаз открыть не могу, неужели уже утро, - я сейчас кофе покрепче. А тебе к министру? Ой, правда, давай в темпе собираться.

- Я там носки вчера свои постирал, на заборе висят, принеси, пожалуйста, ох, я не проснусь никак, Оксан, может, ну её, эту работу, и министра туда же? Давай прогуляем сегодня.

- Прогуляем... Нам нельзя, больные ждут, мы за них ответственны, так что, Григорий Антонович, быстро собирайтесь, носки сейчас новые дам, а те пусть висят на заборе пока.

- Оксан, а как же Антон? Он с кем сегодня? - Правда, может, сына надо с собой взять? Душа болит за маленького, вот Борников, думал, что ты чайлдфри, а оказывается, детей любишь, особенно своих.

- С мамой, ей только вечером на смену, за него не переживай, а вот... министр... Вот я за что думаю, как не влетело тебе, Гриш. - Покачала Оксана головой, - Ну, Светлана, все инстанции готова обойти, чтобы вернуть тебя.

- Вот за меня-то как раз и не надо переживать, не маленький, отвечу за всё. Плевал я и на Светку, и на её отца, здесь они меня всё равно не достанут.

Мы торопясь пили кофе, надо спешить уже.

***

- Вроде не опоздали, это хорошо. - Оксана вздохнула, мы только что подъехали к зданию больницы. - Пойдём на рабочие места.

***

Сергей уже на месте, не успел я в кабинет зайти, он следом, поздоровались, он присел.

- Сергей, я сейчас уеду, понимаешь куда? Говорил тебе, что снова министр вызывает? Так вот, на этот раз даже предположить не могу, что будет, Оксана переживает, я успокаиваю её, а сам...

Сергей кивает головой.

- Давай надеяться на лучшее, только хорошего человека поставили главным, и вот... Нет, я всё-таки думаю, что просто побеседует он с тобой, а ты расскажи ему всё как есть, министр он тоже человек, и ничто человеческое ему не чуждо.

- Вот это верно, ты меня поддержал, Оксана так же говорит.

- Оксана? Простила? Вот, а ты: «Не простит». Куда они от нас денутся, за всё простят, впрочем, мы их тоже за всё простим, за исключением измены. Это не прощается, особенно женскому полу. Рассудил Сергей. Впрочем, знаю одну семью, там муж простил жену за измену.

- Сын нас помирил. Если бы не он, то пришлось бы туго, а ведь я думал, что она аборт сделала тогда... Эх, ладно, нет времени, позже я расскажу тебе всё, до последнего слова обидного, которое сказал ей. Всё, Сергей, давай здесь за старшего, принимай решение, если экстренные случаи будут, а я поехал.

- С богом.

- Веришь в бога? Ну ты меня удивляешь, Серёга.

А как иначе? Молюсь мысленно перед каждой операцией, да ещё Пантелеимона целителя прошу помочь. Понимаешь, Григорий, как-то после молитвы и операция легче делается.

Ну, значит, я не один такой, я ведь тоже молюсь. Я и правда перед операцией молюсь всегда, своими словами, но благословения прошу.

***

Подъезжал к министерству, душа трепетала, сердце тоже, но деваться некуда, трепещешь, не трепещешь, а идти надо.

Борников? Вас ждут. Один из охранников проводил меня до кабинета министра, сам ушёл, а я мысленно перекрестился и постучал в дверь.

Входите. Знакомый голос.

Меня пригласили присесть, и министр начал издалека.

Как работается у нас? Жалоб нет?

Какие жалобы? Тут рад, что на работе ещё держусь, а он: жалобы.

Работается хорошо, жалоб никаких, за исключением оборудования, но здесь, наверное, в таких количествах оно не предусмотрено. На коллектив не обижаюсь, здоровый коллектив, хороший, профессиональный.

Приятно слышать, а то здесь была вчера одна недовольная вашей работой барышня, я так понял, бывшая жена, фамилия Борникова. Донимает? Или уехала?

- Уехала вчера, там... случилась неприятность, дома у неё. - Распространяться не стал, зачем об этом знать министру. - Вот примерно так меня из Москвы выжили, Леоновы. Не знаю, куда податься, если и вы с работы, что называется, попрёте. Может, хоть рядовым врачом оставите.

- Никто вас никуда не попрёт, как вы выражаетесь, работайте, всё-таки, если приедет ещё раз, повежливее с ней, а то начнёт писать во все инстанции, а это неприятно и вам, и мне. Тут такую жалобу накатала, что ух и ах.

- Прочитать можно. - Что же она там написала? И какими словами?

- Да где? Я её вчера ещё порвал и в корзину выбросил, жалобы чересчур взволнованных дамочек я не читаю. Но написано было много, что она хочет от вас? - Вздохнул министр.

- Чтобы вернулся к ней, а я этого не хочу, в общем, это такая личная история, зачем она сюда ещё и рабочий момент впутывает, не понимаю...

- Медсестра, которую она упомянула, якобы вы развратом прямо в кабинете занимались, кто такая?

Я усмехнулся и вкратце рассказал, кто такая медсестра.

- А у вас богатая личная жизнь, поздравляю. Ну, в молодости все не без греха, так что вполне понимаю, но ошибки на то и ошибки, чтобы их исправлять.

- Возможно, только никаким развратом мы в кабинете не занимались, это чистейшая выдумка моей бывшей жены, понимаете, у этой медсестры сын от меня. Давно это было, она в Москве на первом курсе мединститута училась, а я... уже на последнем, ну и так получилось... Любовь была, потом, рассказывать не хочу, произошла неприятная история, она уехала, больше я её не видел, пока сюда не приехал, а здесь сюрприз, сын, шесть лет.

- Да... Тогда Леоновой рассчитывать не на что, поэтому от неё только жалобы, подлости. Ладно, я вас предупредил, работайте, старайтесь, никто вас не выгонит, считайте, что вы под моей защитой, пока, естественно, я сижу в этом кресле, а то Светлана Андреевна обещала подвинуть и меня отсюда. - Хохотнул министр.

В общем от министра я уезжал в хорошем расположении духа.

***

- Ну ты как? - Сергей встретил меня в дверях больницы.

- Да как? Нормально, работаем, Сергей Николаевич, так и сказал министр, увольнять пока не собирается. - Сообщил ему для меня приятную новость, для него не знаю какую, но он повеселел.