Малиновый рассвет над Доном

Глава 1. Незваный след

Иван Войнолович разбирал почту после работы - привычно, без интереса: квитанция за квартиру, приглашение на вечер в Дом журналистов, пара конвертов с пометкой " лично", и вдруг один конверт не похожий на все остальные. Плотная, чуть шершавая бумага, будто из старых запасов, ни обратного адреса, ни штемпеля с указанием отправителя, только его имя и фамилия, выведенными чёрными чернилами- аккуратно, но без лишней каллиграфией.

Он вскрыл конверт ножом, внутри - пожелтевшая фотокарточка с запиской. Письмо было коротким:

" На фото- люди чьи имена забыты. На этом фото, ваш дед"

Снимок 1918 года. Группа офицеров у полузаброшенной арки. Формы без погон, лица затемнены, но двое офицеров обведены красным карандашом, с нажимом, так, что бумага прогнулась.

У Ивана была газетная фотография, которую он аккуратно вырезал когда был в архиве. На ней были белые офицеры, Гражданской войны, информацию о которой он искал пол жизни. Он достал газетное фото и сравнил с анонимным, на анонимном были только некоторые офицеры поэтому он без сомнения понял что это полковник Дроздовский М.Г., полковник Колтышев, полковник Нилов С. Р, полковник Войнолович Михаил Кузьмич, полковник Жебрак- Русакевич М. А.

Иван замер. Войнолович Михаил Кузьмич может быть моим дедом, фамилия такая же как у него, молодой без седины, с той самой складкой между бровей, что потом передалась Ивану, белокурый, голубоглазый, красивый. В семье никогда о предках по мужской линии, не вели разговоров, да и вообще темы Гражданской войны были пресечены и закрыты. Мать уклончиво отвечала: " Все сгинуло в революцию", отца он знал мало до войны, а потом отец погиб.

Он смотрел на фото, группа из десяти офицеров в полевой форме, лица серьёзные, сосредоточенные. В центре Дроздовский М.Г., рядом Нилов, чуть в стороне Жербак.

Полковник Дроздовский, ведь Иван искал информацию о дроздовском походе, интересовался Гражданской войной, но мало что находил, и вообще информация скрыта.

Но внимание привлекли двое, обведенные красным карандашом: Колтышев Петр Владимирович, стоит чуть выдвинувшись вперед, Войнолович Михаил Кузьмич, левее.

Иван придвинул лампу ближе, красный круг - не случайность. Кто то намерено выделил этих двоих. Зачем? И почему именно его деда назвали прямо - в письме?

Он перевернул фото и на оброте лаконичная надпись чернилами: " Апрель. 1918", ищи в Париже, ул. Сен- Жак 26. Больше ничего: ни шифров, ни пометок. Только дата и два обведенных лица.

В квартире было тихо, за окном шумел вечерний город, Иван подошёл к книжной полке. Среди томов по истории Гражданской войны должен быть хоть какой то след, " хотя какой след о белом движении" о чем это я, вдруг озарила мысль Ивана. Пока он судорожно листал страницы книг по истории, поглядывал на фото, а в голове крутились вопросы: кто отправил письмо? Почему только сейчас в 1965? Зачем обвели Колтышева и Воротынцева, что их связывало? Почему в семье молчали о деде? Что скрывалось за фотографией, подвиг, трагедия, тайна?

Часы на стене тикали размерено, будто отсчитывая время, отпущенное на разгадку.

Иван сел за стол, достал свой блокнот и написал вверху первой страницы: "Поиск начинается, мой дед". Затем положил фото в блокнот и решил что завтра пойдёт попробует напечатать фото в газете, может так откликнется тот кто прислал мне его.

Иван Александрович Войнолович военный журналист центральной газеты в Москве, прошедший Великую Отечественную Войну на должности журналиста, получил осколочное ранение, теперь хромает на левую ногу, над левым глазом есть шрам. В возрасте 38 лет он добился авторитета среди коллег, начальство ценило его за профессионализм, за то что он мог найти интересную информацию о ком то лил о чем то, либо подать буднечное событие в нестандартной, интересной форме, но характер Ивана все таки немного раздражал начальство. Семьи у Ивана не было, он любил карьеру, он любил то чем занимался и о семье не было ни желание, ни времени думать. Внешность его была немного необычная, возможно слишком бледная, почти фарфоровая кожа, придавала аристократизм, блондин с ярко- голубыми глазами, " льдистые", с пронзительным чуть колючим взглядом, брови светлые, четко очерченные, одна чуть выше другой, что придает лицу немного ироничное выражение, нос прямой, тонкий с небольшой горбинкой, губы полные, всегда сжаты, редкая улыбка делает их мягче, но не снимает напряжения. Темперамент Ивана создавал контраст, дерзкий импульсивный, говорит прямо, порой грубо, но за этим стоит не хамство, а нетерпение ко лжи и полуправде, не боиться конфликтовать с чиновниками, и архивистами если чувствует, что от него утаивают информацию, использует провокации, в критических ситуациях идёт на риск. С своих журналистских кругах слыл циничным корреспондент.

Иван был высокого роста, с широкими плечами, походка ровная, но без размаха, движения сдержаные без лишней жестикуляции. В одежде предпочитал тёмные цвета, которые создавали контраст, светлого лица и тёмных тонов, подчеркивающих резкость черт.

От отца, который погиб на фронте Ивану достались армейские часы с треснутым стеклом, которые он всегда носил на левой руке и серебряный портсигар с гравировкой " М. К 1918", который всегда был в его внутреннем кармане пиджака. Что означало эти инициалы Иван никогда значения не придавал, а теперь это была подсказка.

Иван Александрович жил в скромной, однокомнатной квартире на четвёртом этаже кирпичного дома в одном из спальных районов Москвы. Дом относился к типовой послевоенной застройке: строгие линии, минимум декора, высокие потолки и довольно толстые стены, приглушавшие уличный шум.

Небольшая прихожая с тёмным, деревянным шкафом для одежды и зеркалом в резной раме, на полу - простой домотканный коврик и пара крепких сапог, тёмное пальто, шляпа и шарф.

Главная комната, сложилась из гостиной и рабочим кабинетом, - в центре стоял старый письменный стол из орехового дерева покрытый зелёным сукном. На столе находилось:

• Настольная лампа с абажуром из желтоватой бумаги;
• стопки бумаг, вырезки из газет, рукописные заметки;
• Массивная чернильница и перьевая ручка;
• Увеличительное стекло;