Малосемейная невеста для оборотня

Милая моя Некрасовка

Милая моя Некрасовка

А в это время молодая очаровательная девушка вышла из последнего вагона метро на станции Некрасовка. Она поплотнее запахнулась в бежевое осеннее пальто, набросила на голову капюшон, и подождав пока поезд укатит, быстро побежала к выходу номер 7. Здесь, буквально в паре-тройке сотен метров от проспекта Защитников, скрываясь за стройными рядами новых домов, пряталась её скромная и любимая пятиэтажка с квартирами малосемейного типа.

Как обошла их реновация, когда сносили все дома в округе под новостройки? Да кто же знает. Может всему виной бюрократия: программа реновации в Москве подразумевала снос ветхого малоэтажного жилья, построенного в 1957-1968 годах, с последующим расселением жителей в новое жилье повышенной этажности.

Но их малосемейный дом нельзя было назвать таким уж ветхим, да и построен он был 1 1969 году. То есть честно говоря, построен то именно в 1968 году, но в конце года, и что-то там у строителей не заладилось с бумагами и государственной приемкой, и дом был поставлен на учет как завершенное строительство только в январе 1969.

Поэтому он так и остался стоять, не попав в программу. А поскольку был во дворах, и глаза никому не мозолил, устоял до сих пор, и возможно устоит еще долго.

По крайней мере девушка по имени София на это очень надеялась.

Она бодро перескакивала лужи, и вот свернула в нужный поворот, ловко вписавшись между углом дома и помойкой, и через пару минут уже открывала дверь в подъезд старинного вида ключом на тяжелой связке.

Её квартира располагалась на первом этаже, в левом коридоре. По площади она была совершенно маленькая: около 20 квадратов общей площади. Некоторое сказали бы, что жизнь в такой невозможна. Но если ты одна, и вариантов не имеется, то почему бы и нет? Лучше жить так, чем снимать. Аренда в Москве нынче была баснословная, по цене сравнимая с ипотекой, и попросту недоступная для более чем половины работающих москвичей. Потому что если у тебя не супер карьера в частной фирме, и ты не начальник на государственной службе, то твоя зарплата по итогам года со всеми премиями и бонусами не превысит 40-45 тысяч грязными.

Соответственно в рамках ежемесячного гарантированного минимума это тысяч 20-25. А если грипп сезонный подхватишь или спину прострелит или еще что-то, то можно и эти деньги потерять, сидя на больничном листе. Хорошо ещё, если потерять деньги не с местом работы вместе.

Вот тебе и Москва, где каждый может заработать, город возможностей.
В общем, выжить на такой зарплате реально только если у тебя есть собственный угол, о котором позаботились еще твои родители, и их родители. И ты за этот угол платишь только коммунальные платежи.

Откуда Софья знала все эти подробности о московских реалиях?

София Аркадьевна Невольская была коренной москвичкой в третьем поколении, и работала на государство в институте генетики.

Училась в аспирантуре и работала на подхвате на кафедре молекулярной генетики. С аспирантской стипендией и полставкой на дешевой должности своии 25 в месяц у нее выходили, ну и новогодняя премия несколько примиряла с реальностью.

Закончила институт она относительно недавно, всего три года назад. И это стало грустным событием в жизни девушки, поскольку её лучшие подруги разлетелись по стране кто куда, а если точнее - Маня в Санкт-Петербург, а Ася в Новосибирск. И София осталась в Москве совсем одна.

Родители давно развелись, ещё когда она заканчивала школу, разменяли квартиру и поделив деньги разъехались, нашли свое счастье в разных странах. Отец уехал в Казахстан, мать укатила с бой-френдом в Новую Зеландию. Хорошо, что о дочери позаботились, и на часть денег купили ей эту малосемейку, со словами “пока одна - хватит, а там разберешься”. И да, родители не забыли о ней: звонят на праздники с поздравлениями, мать денег иногда высылает и шлет открытки с красивыми видами, отец даже к себе в отпуск приглашал. Может быть когда-нибудь и поедет, посмотрит как он там устроился.

Когда после отъезда родителей София поступила в институт, жизнь словно пошла по накатанной колее. А после института аспирантура, и уже появилось такое ощущение, что учеба будет продолжаться вечно.

Только вот это дурацкое ощущение одиночества, которое портит настроение. И единственная отдушина - соседи Софии по отсеку малосемейки, настоящий и практически единственный ее круг общения, поскольку на работе она друзьями не обзавелась. С соседями весело: периодически они вместе пьют чай, смотрят фильмы по ТВ, обмениваются новостями, поддерживают друг друга если что-то случилось и нужна помощь. Это общение и есть настоящая причина того, что девушка не хотела бы переезжать. Ей думалось, что на новом месте она останется совсем одна, и это было крайне неприятно.

Она даже пыталась как то обсудить это с матерью по ватсапу, но та отмахнулась и посоветовала поскорее найти молодого человека, типа любовь - лучшее лекарство от одиночества. Но молодой человек не искался, и София забила на личную жизнь. Может быть когда-нибудь, когда я защищу научную работу и стану преподавателем, найду себе симпатичного студента, решила она. А пока и думать нечего.

Попав в свою маленькую квартирку София привычным жестом повесила верхнюю одежду за дверь, в маленькую нишу, о существовании которой было весьма трудно догадаться, если точно не знать, где она находится. Поскольку вторая, а исторически первая, дверь открывалась внутрь, она ловко перекрывала собой эти пол квадрата площади, которые можно было бы смело именовать коридором.

Забросив сумку и ключи на место, она достала из сумки упаковку бисквитных пирожных, София выложила их на стол и задумалась. Поставить на плиту чайник или..?

Девушка подошла к дальней стене комнаты и постучала условным стуком: два быстрых коротких и три длинных удара. Через пару мгновений за стеной раздался звонкий звук, как будто кто-то учился барабанить железной ложкой по железной миске. Впрочем, это было почти правдой: Бабушка-соседка явно подала ответный сигнал постучав ложкой по железной собачьей миске, что и подтвердил раздавшийся чуть позже заливистый собачий лай: недовольная псинка требовала свою миску обратно.