Малыш для сводного брата

Глава 11

❤️семь лет назад, июль❤️

- Горько! - кричит какой-то пьяный гость.

Папе и Маше целоваться при всех неудобно, у них и свадьба-то скромная, без белого платья и фаты, в их возрасте это немножко смешно.

Они сняли малый зал в ресторане, и уже пожалели об этом, через него курсируют посетители, и вот этот вот развеселый мужичок точно не из наших гостей.

Поэтому его призыв игнорируют, никто не целуется.

Хихикнув, выбираюсь из-за стола.

За окнами закат и лето, теплый ветер колышет белые занавески. Поправляю непривычный джинсовый сарафан, который вечно собирается на бедрах, задирается, он такой неудобный.

И с моими исцарапанными коленками смотрится нелепо, я не ношу подобные вещи, люблю "пацанячий стиль".

Но на свадьбу вот вырядилась, и все ради одного человека, который называет меня дикобразом, показать ему хотела, что у меня тоже есть платья.

А он не пришел.

И Маша тоже, молчит про сына, с того скандала на семейном ужине, где он нам приятного аппетита пожелал и к своей преподше укатил - они с Егором так и не общаются.

Из зала сворачиваю в холл, мимо стойки администратора, толкаю дверь на улицу и выхожу на крылечко.

Мне скучно немного на этом празднике, здесь почти нет молодежи, даже сводного брата-хама, который мне поначалу дико не понравился.

Зато есть...мама.

Вижу ее, как она пересекает парковку, в руках несет шикарную корзинку с цветами и поправляет копну каштановых волос.

Ее пригласили, хоть папа и не собирался. Но Маша настояла, хотела убедиться, что у него с бывшей женой все кончено, и можно общаться по-дружески.

Я знаю, я подслушивала.

- Вы уже начали? А я как всегда опоздала, - мама цокает каблуками по ступенькам, поднимается и чмокает воздух у моей щеки. Морщит нос, глядя на мой сарафан. - Варюша, ну что ты на себя нацепила? Тебе не идет.

- А мне нравится, - спорю, хоть и сама понимаю, что в этом сарафане выгляжу, как шотландский мальчик в юбке.

- И коленки все разбитые, - она оглядывает мои ноги. - Это потому, что ты на своей деревяшке носишься, как угорелая, - он ерошит фиолетовую прядку, спадающую мне на лицо.

- Эта деревяшка называется скейт.

- Да хоть кухонная разделочная доска, - она перебирает белые цветы в корзинке и вздыхает, - это ж свадьба все таки, Варя. Там гостей много. А ты как из гетто вылезла, и все на тебя смотрят.

- И что, мне теперь на улицу не выходить, если я тебе не нравлюсь? - не выдержав, отворачиваюсь и захожу в ресторан.

- Ну при чем тут, - она удерживает меня за руку. - Просто есть разные девочки, - объясняет ласково, - кому-то от природы мордашка кукольная достается. А кому-то нет. Но дочка, если ты некрасивая - это еще не значит...

На глазах слезы выступают, как и всякий раз, когда она обращает внимание на мою внешность. Но сейчас я закричать, что это не ее дело не успела, ей ответили за меня.

- Фу, и как только не стыдно, - прозвучал за ее спиной мужской голос. - Если ты дочь не любишь - это не значит, что она некрасивая.

Вскидываю голову. Мама тоже в удивлении оборачивается, и мы смотрим на Егора. Он держит охапку красных роз, и с ног до головы пристально изучает маму.

- Простите? - она отбрасывает за спину волосы. - А мы знакомы?

- Да как-то не довелось, - он усмехается.

- А по какому праву вы со мной в таком тоне разговариваете?

- А почему нет? Ты вон с дочерью выражений не выбираешь.

Мама хмыкает, с таким возмущением, словно на нее грязной воды из ведра плеснули.

- И что это за хамло учит меня, как с дочерью общаться? - она смотрит на цветы в его руках.

- Сын невесты, - подсказывает Егор.

Она задирает подбородок, без ответа его оставляет и скрывается за дверью ресторана.

Топчемся вдвоем на крыльце, гудят машины и шумит проспект.

- Привет, - Егор наклоняется ко мне, улыбается, когда я шмыгаю носом. - Уверен, чуть-чуть подрастешь - и такой сногсшибательно красоткой станешь, сестричка. Что все шеи будут сворачивать, когда ты идешь. Молодоженам цветы передашь?

- А ты? - машинально забираю букет у него, - ты не зайдешь?

- Мне там не сильно рады. Да и я не один, - он, криво усмехнувшись, кивает на свою машину, и сквозь стекло я вижу эту его кудрявую брюнетку, сидит на переднем сиденье и цепко следит за ним. - Передай еще, что все у меня нормально, - он рассеянно ерошит волосы. - На заочное хочу перевестись. Да и так. В редакции работаю. После универа стану крутым журналистом, - шутливо обещает он.

Чуть сдавливает мои плечи, от чего меня током простреливает. Неотрывно смотрю на него.

- За дикобраза не обижайся, - говорит он на прощание и отступает. - Я это любя.

Он сбегает вниз по ступенькам, а я прижимаю к груди букет, взглядом его провожаю.

И тоже любя.

❤️❤️❤️

- Открой рот, - прошу Нику и подношу к ее губам ложку с кашей.

Дочка хитро облизывается. Морщит нос.

- Очень вкусно будет, - соблазняю и качаю головой. - М-м. За маму, Ника. Давай.

Она послушно размыкает губы.

- А вот и клякса-плакса, - слышу сонный голос за спиной и морщусь, как Ника.

Бесит, когда мою дочь так называют, оборачиваюсь на маму в свободном распахнутом халате и цежу:

- Клякса у тебя вон там, на ночнушке.

- Где это? - верит она и шире распахивает халат, натягивает на груди шелковую ткань черной ночной сорочки.

Качаю головой. Кормлю Нику.

Хорошо еще, что папа с Машей уехали на работу и не видят, как она тут разгуливает в неглиже.

- Кофе остался еще? - мама наклоняется к кофеварке. Напевает себе под нос какую-то модную песенку.

Ника даже от мультиков отвлеклась, машинально открывает рот, когда я касаюсь ее губ кашей. Ест и смотрит на маму.

На бабушку, то есть, пусть даже эта женщина никогда не позволит так себя называть.

- Ты к нам надолго? - даю дочке розовую кружку с детским чаем и поднимаюсь из-за стола.