Малыш от босса. Ты от нас отказался

Глава 18

С момента неприятного разговора со Светланой Семёновной прошло несколько недель, но та хоть и перестала давить на Олесю, но начался моральный прессинг со стороны её подруг: закатывание глаз, охи-ахи за спиной, змеиный шёпот, неодобрительные покачивания головой, осуждающие взгляды в район живота. Состояние здоровья Олеси очень быстро стало достоянием гласности.

— И как же ты воспитывать собралась? — периодически слышала она в свой адрес якобы сочувствующие вопросы, но заданные ехидным тоном.

— Со своей жизнью как-нибудь сама разберусь, — отвечала Олеся, которой надоело пристальное внимание к собственной персоне.

— Ну-ну, как-нибудь… — доносился ей вслед ядовитый голос вопрошающего.

— Что им всем от меня надо? — расстраивалась Олеся, заходя в кабинет, откуда старалась теперь лишний раз не выглядывать.

— Не обращай внимания, — отвечала Екатерина Матвеевна. — Светлана Семёновна решила добиться своего не мытьём так катаньем. Я ей уже говорила, что Верочку её никогда на работу не возьму, а она всё равно своё гнёт. То ли развлекается так, то ли что. Тебе сейчас волноваться нельзя, поэтому мой тебе совет — отращивай слоновью кожу.

И Олеся отращивала. После работы она заходила в торговый центр и долго бродила по детским отделам, прицениваясь к коляскам, кроваткам, стульчикам для кормления, и выбирая самые дешёвые. Нет, сейчас она покупать ничего не собиралась, ведь рожать она планировала в родном городке. Маме Олеся до сих пор не рассказала о своём положении. Стоило той позвонить, как на девушку лился бесконечный поток жалоб на нехватку денег, но она уже ничем не могла помочь родителям, ей оставалось только сочувственно кивать.

Приближался Новый год. Торжественное настроение витало в воздухе и передавалось всем без исключения жителям и гостям Москвы. Глядя на разноцветные огни, горящие на фасадах зданий, нарядные ели, и покупая подарки, Олеся тоже чувствовала праздничную эйфорию. Они с подругами решили отметить Новый год дома, наготовить вкусной еды, как следует наесться и выскочить на улицу зажигать фейерверки. Потом они разъедутся по своим городам, а Олеся останется в квартире штудировать учебники.

Она уже переступила порог, как в сумочке завибрировал телефон. Звонила мама.

— Ты приедешь к нам на праздник? — спросила Татьяна Егоровна после короткого приветствия.

— Нет, — вздохнула Олеся. — Отметим с девочками, а потом буду готовиться к сессии.

— Ты так редко стала звонить, — расстроено заметила мама. — И совсем перестала приезжать. У тебя точно всё хорошо? В последнее время ты ничего о себе не рассказывала. Всё я да я о своих проблемах. А мы тут случайно узнали от третьих лиц, что ты от Натальи Павловны съехала, да ещё и со скандалом… Что у вас произошло?

— Мам… — голос у Олеси дрогнул. — Я беременна… — на том конце провода повисло напряжённое молчание. — Уже почти восемнадцать недель.

— Что? — выдохнула Татьяна Егоровна. — К… как? П… почему?

— Ну… Вот так, — ответила Олеся. А что она ещё могла сказать?

— Что значит, вот так? — мама начала медленно приходить в себя. — Ты же ничего не говорила… Мы знать не знали, что у тебя роман. Кто он? Одногруппник? Коллега? Когда свадьба? Где жить будете?

— Он мне никто, и свадьбы не будет, — неожиданно уверенным голосом отрезала Олеся.

— Что? Как же так? — обескуражено вопрошала Татьяна Егоровна. — Без отца рожать будешь? Какой кошмар… Что люди скажут, что родня скажет?

— Да какое им всем до меня дело? — вспыхнула Олеся. — В наше время ещё переживать из-за этого!

— Как какое? — не понимала мама. — Ты же наша гордость и краса всегда была! На тебя все надежды возлагали, а тут…

— А тут в подоле принесла, — язвительно добавила Олеся. — Всё ясно. Сама справлюсь, чтобы вас не позорить.

Рассердившись, она сбросила звонок и сидела, надувшись, за столом. Пока никого ничем не обременяла, была хорошей дочерью, а сейчас, когда ей требуется помощь, стала позором семьи. Однако мама перезвонила очень скоро.

— Ну чего ты трубку бросаешь? — укоризненно спросила она. — Новость не из самых лучших. Тебе учиться надо, а теперь с ребёнком время потеряешь. Но уже ничего не поделаешь. Ты давай, не пыли. Как в декрет выйдешь, домой приезжай. Годик посидишь, а потом снова к учёбе вернёшься. Денег у нас немного, но как-нибудь выкрутимся. Тесновато будет в хрущёвской двушке, да ничего… Спальню нашу с отцом вам отдадим.

— Спасибо, — только и сказала Олеся.

Новый год прошёл в спокойной обстановке. Люба с Верой запекли в духовке ароматную курицу с картофелем, настругали салатов, а Олеся приготовила загодя торт. Праздник они встретили под весёлый звон бокалов, наполненных апельсиновым соком, после чего выскочили во двор. Люба зажигала фейерверк, а Олеся встала чуть поодаль, наблюдая за радостным оживлением. Она пришла позже всех, поскольку теперь ходить стало тяжелее, да и она старалась никуда не торопиться, чтобы не поскользнуться.

Мимо пронеслась ватага ребятни, они с азартом пуляли друг в друга снежками, а в стороне папа с годовалым малышом лепили снежную бабу. Мальчик неуверенной походкой переваливался по снегу, неумело хлопая ладонями и полируя бока снеговика. Он так заливисто засмеялся, когда папа приделал тому нос из морковки, что сердце у Олеси невольно сжалось. Она покачала головой, представив на их месте своего ребёнка и Антона. Нет, не стоит травить себе душу, её малыш оказался не нужен своему отцу. Настолько, что он предложил избавиться от него. Этого равнодушия Олеся ему никогда не простит.