Малыш по расчету. Не дам вам уйти

Глава 3

— Я всего лишь хочу тишины. Останусь одна, поразмышляю. Мам, я не хочу наговорить лишнего. Да, возможно ты скажешь, что папа хотел как лучше. Да я даже не сомневаюсь! Но то, что он сделал... Господи, ну мам...

Мать не даёт уехать. Стоит под дождем у двери автомобиля, не давая мне ее закрыть. А я не могу равнодушно смотреть на то, как мама мокнет и дрожит от холода.

— Ты, когда злишься, точь-в-точь на отца становишься похожа. Езжай, но не превышай скорость, Милена. Я тебя умоляю. Поверь, все не так, как кажется со стороны. Да, я понимаю, почему ты так бурно реагируешь, но когда все узнаешь... все, что не захотела выслушать… — мама качает головой. — Тогда всё поймёшь.

Кивнув, нервным движением поправляю волосы. Мама отходит, разворачивается и быстрыми шагами возвращается в дом. Выезжаю из двора и жму на газ. У своего дома оказываюсь через сорок минут.

Уже в квартире скидываю обувь и бегу в душ. Я снова промокла. Набрав в ванну теплой воды, стягиваю с себя одежду. Больше часа провожу в теплой воде, но ничего не меняется. Голова разрывается от мыслей. Перед глазами лицо Димы...

Я вспоминаю, как началась наша история. Как он упорно добивался меня... Как хотел, чтобы я стала его девушкой.

И я стала. А позже приняла его предложение руки и сердца. Да только в день свадьбы Беркутов заставил меня снять розовые очки. Швырнул их в сторону, разбил вдребезги, показывая, насколько жизнь жестока и несправедлива. Именно Дима продемонстрировал мне, что людей нужно узнавать лучше и только потом принимать такие серьезные решения, как брак.

На глаза наворачиваются слезы. И как бы я не старалась их отогнать, получается у меня это плохо. Слезы текут по щекам, я чувствую их соль на своих губах.

Не могу взять себя в руки. В моей жизни творится черт пойми что. Я стараюсь вернуть контроль, но никак не могу понять, как мне поступить.

В груди ноет. Будто туда воткнули острый кинжал и вращают им, образовывая глубокую, кровоточащую рану. Мне больно... Я не понимаю себя, не могу толком разобраться в чувствах.

После всего, что сделал со мной Беркутов... Я не могу выкинуть его из головы, из сердца. Он все ещё там. Не уходит из мыслей. Его образ все время стоит перед глазами. В ушах постоянно звучат его слова. Я слышу его хрипловатый голос, вижу его пристальный взгляд… И не могу делать вид, что мне плевать.

Мазохизм, не иначе.

Как ещё можно объяснить мое поведение и тягу к нему?

Я потихоньку схожу с ума.

Выхожу из ванной. Высушив волосы, иду на кухню. Нужно что-нибудь поесть, хоть я и уверена, что в горло кусок не полезет. Однако я обязана думать о малыше.

Рука непроизвольно тянется к животу. Погладив его через слой ткани сорочки, я невольно улыбаюсь.

Мой ребенок... Интересно, на кого он будет похож?

Телефон, лежащий на подоконнике, подаёт признаки жизни. Не обращаю внимания. Открываю холодильник и ищу, что бы можно поесть. Однако пусто... Меня несколько дней не было в стране и, естественно, некоторые продукты успели пропасть.

Всё-таки беру в руки мобильный. Пропущенный звонок от неизвестного номера и ещё один от сестры... Набирать Алину нет желания. Заказываю доставку еды и уже хочу убрать телефон, как он снова начинает звонить.

Ах, Алина...

— Доброй ночи, неугомонная, — отвечаю не очень весёлым голосом.

— Привет, сестрёнка. Мама сказала, что ты прилетела. Но почему-то обо мне и Айсель даже не задумалась. Снова на связь не выходишь…

— Что за ерунда? Просто времени не было, — устало тру лицо ладонью. — Завтра вечером обязательно заеду, если не устану на съёмках.

— Если не устанешь на съёмках... — повторяет сестра и я почему-то уверена, что она сейчас кривится от моих слов. — Ясно. Значит, ждать не стоит.

— Не выворачивай. Лучше скажи, как у вас там дела? Айсель снова капризничает? А малыш как, который в животе? — усмехаюсь собственным словам.

— Да вроде бы нормально. Жизнь продолжается, время летит... — Сестра вздыхает. — Милен, нам бы поговорить. Я бы прямо сейчас приехала к тебе, но... Не знаю даже. А твой малыш там как? Не пинается ещё?

— Успеем поговорить. Малыш, нет, не пинается. Рано нам ещё.

Сажусь на подоконник и прижимаюсь спиной к прохладному стеклу. Запрокидываю голову назад. Глаза слипаются. Я действительно устала, хочется спать.

— Обещаю, что приеду при первой же возможности.

— А если ты снова решишь покинуть страну? Мне иногда так страшно становится. Я же без тебя не смогу. Вот несколько дней прошло. Мы с тобой за эти дни ни разу не поговорили. Потому что ты не выходила со мной на связь. Знаешь, сестрёнка, это так обидно. Я скучала вообще-то, в отличие от тебя.

Голос сестры начинает подрагивать. Она говорит еле слышно, сдавленно и обиженно. И я снова сглатываю, понимая, что действительно поступила не очень красиво, скрываясь от всех родных. Какой-то детский поступок, не отрицаю. Но мне хотелось остаться одной, ни с кем не иметь связей. Было необходимо проанализировать хаос, который происходит в моей жизни до сих пор, без чьего-либо участия.

Получилось ли у меня разобраться в своих чувствах? Нет, ни черта. Я с каждым прожитым днём запутываюсь ещё сильнее, не понимая, чего хочу.

— Не обижайся, родная. Ты лучше всех должна меня понять. Иногда человеку необходимо остаться со своими мыслями наедине.

— Это не помогает, Милен. По собственному опыту знаю. Наоборот, нужно с кем-то делиться, опустошать душу. Поверь, только так легче становится. Ты всегда была моей силой и опорой. Как и сейчас. Я хочу поддержать тебя в твои трудные времена, но ты, блин, от меня прячешься, скрываешься.

Голос Алины уже хрипит. И я понимаю, что она на грани. Ещё пару слов, и сестра расплачется.

— У нас съёмки завтра. Если хочешь, приезжай завтра с Айсель. Кстати, сниматься я буду с Эмином.

— С Эмином? Да ладно! А он тут каким судьбами? Мы же говорим об одном и том же человеке, верно?