Малышка

Глава 1

Она появилась незаметно, прижавшись к трясущемуся от страха и передоза придурку, который под цепким взглядом охранников приближался к столу. Слишком близко. Я брезгливо поморщился и раздражённо вскрыл карты. Фортуна благоволила: Нитон — единственный из оставшихся за партией игроков — ударил кулаком по столу, признавая проигрыш.

Стрит-флэш и пять штук в кармане.

— Прости, брат, — остался невозмутимым и только после этого перевёл взгляд на нежданного гостя. Тот тут же опустил голову и, что-то мямля, показал свои грязные пожелтевшие руки. Хотелось достать ствол и выпустить в него пулю, чтобы вонь от немытого тела исчезла под кусками бетона, а посеревшее лицо с незаживающими язвами застыло в предсмертной агонии. — Ты принёс долг?

При этих словах он странно дёрнулся, поводя плечом, и позволил увидеть нечто затравленное и несуразное, скрытое в мешковатой одежде и запуганном ожидании. Девчонка вцепилась в его предплечье, и всего на секунду я выловил её диковатый взгляд, застывший на мне всполохом серости. Нахмурился, не понимая, зачем он притащил мелкую, и, лениво закуривая сигарету, под смешки компании демонстративно достал пистолет. Тянуть не имело смысла: судя по его виду, последние деньги он спустил на дозаправку.

— У меня нет денег, мистер Сантини, но если вы позволите мне отыграться, я отдам вам весь долг, до цента. Даю слово, — он говорил это заикаясь, пытаясь стряхнуть вцепившуюся в него руку девчонки и всё-таки добиваясь этого грубым ударом.

Я сжал челюсти, услышав тихий всхлип, и выпустил дым ровно в его лицо. На мгновение он потерял меня из виду, а потом, когда дым рассеялся, наткнулся на уставившееся в его лоб дуло.

— Ты говоришь это каждый раз, но твой долг лишь растёт. С меня хватит. Признайся, я был добр к тебе, — пока я говорил, он успел схватиться за плечо девчонки и толкнуть её перед собой, трусливо используя как живой щит.

Капюшон толстовки слетел с её головы, и густые, чёрные как уголь волосы тонкими нитями оплели худые и грязные пальцы ублюдка, удерживающего её на месте. Твою мать, таких испуганных и больших глаз я не видел за всю свою жизнь. Интересно, какое отношение она имеет к уроду, подсевшему не только на азартные игры, но и на наркотики.

— Это моя дочь, мистер Сантини, заберите её и дайте мне шанс. Всего один. Я отыграюсь, клянусь богом.

За спиной раздались смешки и пошлые шутки друзей, присвистывавших в одобрении. Обалдеть, они думали, что я настолько отмороженный? Нахрена мне малявка, которая даже трахаться не умеет. И будто читая мои мысли, он продолжил:

— Она уже взрослая. Взрослая настолько, что может вам понравиться.

Симпатичная, не спорю. Но предпочитал что-то более ухоженное и зрелое.

— На колени, — оскалился, жестом показывая убрать её в сторону, но тут же недоумённо застыл, когда он толкнул её вперёд. Девчонка, запинаясь, оказалась в моих руках.

Самоконтроль вовремя удержал от нажатия на курок, и выстрел застыл в глотке пистолета, на прицел которого она попала. Блядь, не ожидал. Дрожащее от ужаса тельце не отпускал. Она побледнела, чуть ли не превращаясь в покойника, и закусила нижнюю губу, глядя на меня обезумевшим взглядом.

Вблизи она была красивее, да и мягкость груди, прижатой ко мне, доказывала его слова. Взрослая. Вот только не настолько, чтобы я повелся.

Обхватил её за затылок и с силой прижал к себе, чтобы она не смогла вырваться и оглянуться. Она не виновата, что её папаша влип, и его смерть её не касалась.

Выстрел — хлопком, тонкая струйка дыма и запах пороха. На секунду.

Она вздрогнула в моих объятиях, сжалась, словно желая испариться, и рубашка на моей груди намокла от тихих слез. Хотя бы понимала, по кому плакала? Он же продать её пришёл, за каких-то семьсот баксов.

Мир гнилой, малышка, представляешь?

Держал её крепко, пока ребята оттаскивали тело за дверь, и, отпуская, неловко запутался пальцами в волосах. Длинные, как змеи, и гладкие, как шёлк.

— Проваливай, выход знаешь где, — наконец избавился от плена волос и отвернулся, лишь на мгновение взглянув в заплаканное лицо. Растерянность во взгляде. Непонимание. Почти паника. Не удивлюсь, если она вообще ничего не соображает.

— Вико, что за благородство? Девка сдаст нас с потрохами, — двоюродный брат всплеснул руками и перешёл на итальянский, ища поддержки у остальных. Осек его одним лишь взглядом и напомнил, кто здесь главный.

— Заткнись, она никому не расскажет.

Знал, какую ответственность на себя беру, оставляя её в живых.

Но я не убиваю невинных. Только не детей.

Накинул куртку, спрятал в карман сигареты и, направляясь к выходу, схватил застывшую малявку за капюшон. Она споткнулась, но послушно пошла за мной, скорее всего пребывая в шоковом состоянии. — Ты не видела своего отца и понятия не имеешь, где он, поняла? Забудь всё, что видела, — встряхнул её, чтобы привести в чувство, и, дождавшись кивка, пошёл дальше.

Узкий коридор вывел нас на улицу. По щекам бил холодный зимний ветер, перемешанный со снегом, и я наконец разжал пальцы, небрежным жестом показывая в сторону. — Иди, пока я не передумал. Если узнаю, что ты всё растрепала, устрою встречу с отцом.

Черт побери, какие же у неё большие глаза.

— Ты что, не поняла меня? Про-ва-ли-вай.

Ни слова, ни звука. Надоедает. Раздражённо сжал челюсти, когда до меня дошло: нужно было вытолкнуть её через официальный вход, потому что стоянка здесь закрытая, огороженная высоким металлическим забором и охраняемая пропускным пунктом. Мышь не проскользнёт. Девчонка не проскользнёт тоже, застрянет в руках охраны и по-любому попадёт в беду.

Морозный ветер пробирался под куртку, и я окинул мелкую с ног до головы: тонкая толстовка, снятая с чужого плеча, кеды и закатанные по щиколотку спортивки, вряд ли защищающие от холода.

Он что, притащил её в этой одежде?

— Пошли, одну не выпустят, — не обернулся, точно зная, что она не посмеет ослушаться, и, выдыхая облако пара, дошёл до своей машины. Запах кожаного салона забил лёгкие под завязку. Потянулся через сиденье, открывая дверь. — Три секунды. Раз, два, три…