Малышка для цепного пса

Глава 1.1

Откуда я взяла это имя? Что это вообще значит?

– Родители назвали, – отвечаю я разъяренному Вэйлу. Он уже оделся и только зыркает на меня, словно я смертельно виновата в том, как меня зовут.

Его пиджак пропитан запахом сигарет и, кажется, кофе. Я кутаюсь в него, потому что платье на мне разорвано в клочья и едва ли прикрывает хоть что-то, кроме спины.

– Ведешь себя как размазня, – замечает Вэйл и оглядывает меня, но как-то по-новому, изучающе. – Сколько тебе лет? Кем работаешь?

– Что за допрос? – нервничаю я. Он только что знать не хотел даже имени, а теперь мне надо перед ним свою биографию выложить? Зачем?

– Можешь ты просто ответить, мать твою? – не выдерживает Вэйл. Его кулак грозно ударяется в стол.

– Мне девятнадцать… Учусь на преподавателя. Почему это важно?

– А это не важно, – выдыхает Вэйл, и его взгляд устремляется в стену и стекленеет. – Училка, значит. Мелкий полет, Амалия. Слишком мелкий.

Вэйл доходит до двери, открывает ее, кричит в коридор: «Борзой, принеси какие-нибудь шмотки для этой телки», и возвращается в комнату.

Занимает свое место, присаживаясь на край стола. А стулья для кого придумали, интересно? Смотрит на меня с полнейшим разочарованием. И что-то мне подсказывает, что дело совсем не в том, что я не отдалась ему.

– Тебя отвезут домой. Твой никудышный отец больше ничего нам не должен. Ясно? – говорит он хорошие новости довольно грубым тоном.

– Д-да… Спасибо. Но почему?

– Считай, это тебе за красивое имя… которое ты не заслужила.

В комнату входит один из бандитов, бросает на кровать вещи. Похоже, это мне? Рассматриваю: большие, мужские штаны, такая же необъемная мужская рубашка.

– Не в магазине, нехрен тут выбирать, – рявкает Вэйл. – Одевайся и не мозоль мне больше глаза.

– Где переодеваться? Прямо здесь? – удивляюсь я.

– А че я там, по-твоему, не видел? Могу просто выставить тебя за дверь как есть.

Нет уж, в разорванном платье я не собираюсь разгуливать по улицам. Перебарывая стеснение, прикрываясь всем чем можно, меняю свое платьишко на мужские вещи. Что ж, хотя бы не голая.

– Быстро управился сегодня, Вэйл, – смеется бандит, который принес одежду. Он и не думал отворачиваться от меня или уходить. – Возраст берет свое? А я думал, тебе не больше тридцати.

– Я и в семьдесят лет буду трахаться дольше тебя, Борзой, – без эмоций отвечает Вэйл. – Просто нужно лучше выбирать сук, которых под меня кладете.

Вау, «кладете», а не «ложите». А этот бандит что, знает грамматику? Выглядит так, словно он всю жизнь в лучшем случае дрался на гладиаторской арене, но никак не сидел за партой.

Беру порванное платье и подхожу к Борзому. Бросаю последний взгляд на Вэйла. Все прошло явно не так, как он хотел, и не так, как я себе представляла. Долг уплачен, моя невинность при мне… Хотя я так и не поняла почему. Но разве это важно?

Вэйл провожает меня тяжелым взглядом.

– Пошли, красотка, отвезу тебя домой. – Борзой, тот самый мужик, который привез меня сюда, подхватывает меня под руку, но я ее вырываю.

– Не надо. Просто выпустите меня, я сама уйду.

– Окей, малая. Мне меньше мороки. Пошли, доведу тебя до ворот. А то еще кто-нибудь накинется. У нас тут, знаешь ли, много голодных кобелей.

На обратной дороге я успеваю немного рассмотреть дом. Это не дворец, как может показаться со стороны, обычный такой, современный, довольно дорого обустроенный дом. Не могу сказать, что здесь есть что-то особенное, кроме толпы головорезов.

– Это все люди Вэйла? – спрашиваю я.

– Чего? Чьи люди? – смеется Борзой. – Ты, видать, всерьез восприняла наши слова про босса, да? Зря, малая. Вэйл – ебанутый на всю голову чувак, правая рука шефа. Кто шеф – тебя не касается, разумеется. В Вэйл, считай, его цепной пес. Он поважнее этих придурков, – Борзой кивает на головорезов, пока мы идем по двору к выходу, – но ему это нафиг не надо. Одна радость в жизни – потрахаться с блондинкой типа тебя и услужить хозяину.

– Почему же такое странное имя? – спрашиваю я, совсем осмелев. Мы уже подошли к воротам, и я вот-вот вырвусь прочь и навсегда забуду об этом страшном эпизоде своей жизни.

– Ну, типа от слова «Ротвейлер», – ржет Борзой. – Ротвейлер, Вэйл. Я ж говорю, пес и есть пес. Правда, захочет – всем тут глотки перегрызет, с этим спорить не буду. Ладно, вали, малая. Да не болтай, че тут видела. Мы умеем затыкать рты.

Дважды повторять ему не приходится. И убегаю, придерживая штаны на пару размеров больше меня.

***

Как отделаться от ощущения, что мне снился страшный сон, переросший в какую-то комедию? Образ Вэйла, хватающего меня за руку и силой нагибающего над кроватью перемешивается с воспоминанием, как я пыталась защититься от него подушкой. Смешно! Мне кажется, если бы он захотел, нас не смогла бы разделить и стальная стенка. Повезло, что Вэйл решил не воспользоваться мной. Только почему?

Амалия. Его остановило мое имя. Может быть, оно ему кого-то напомнило? Уж мы-то точно раньше не встречались, я бы запомнила такого… такого… Ну как его назвать? Негодяй – да. Гад и бандит – да. Но я бы запомнила его, потому что он чертовски привлекательно выглядит.

Тьфу! Даже внешность не дает ему права быть такой сволочью. Прочь, дурные мысли!

Вместе со звонком я захлопываю учебник и выхожу из аудитории. Последняя пара подошла к концу, живот урчит от голода. Сейчас бы перекусить какой-нибудь вредной штуки, но денег в обрез. Раньше, на первом курсе, отец давал на карманные расходы – причем очень даже немало. Его дело процветало, но недолго. После того, как меня силой увезли из его дома, он даже не перезвонил, не спросил, как я. Должно быть, ему ужасно стыдно.

– Лия, ты как, в общагу? – спрашивает одногруппница. Я качаю головой.

– Еще нужно забежать в другой корпус, раздаю долги перед сессией.

– Тогда удачи!

– Спасибо.

Мы прощаемся, и я иду на остановку, мысленно повторяя конспекты. Обществознание – совершенно бесполезный предмет для будущего учителя литературы, но наш препод так не считает, валит по любому поводу и за каждую запиночку. Одногруппники побогаче давно разобрались с этой проблемой, но у меня денег не хватает даже на лишний гамбургер, чего уж говорить о взятках. Приходится учить.