Малышка для цепного пса

Глава 7

Вэйл

Не помню, что мне снилось, но просыпаюсь я от необычного аромата. Необычного для моего дома. Я редко питаюсь здесь, иногда, если вдруг удается отдохнуть и посидеть в четырех стенах, заказываю еду, но чтобы готовить – никогда.

Приоткрываю глаза. С дивана отличный наблюдательный пункт, и я могу незаметно следить за Амалией. Она возится на кухне, к аромату жаренной картошки добавляется приятный звук шипящего масла. Вау. Моя квартира, должно быть, в шоке, что кухню наконец использовали по назначению.

Амалия успела переодеться в домашнее. Обтягивающие спортивные штанишки, простая черная футболка, чуть оверсайз, что смотрится на девушке неожиданно прекрасно. Светлые волосы она скрепила сзади заколкой, чтобы не мешали, но одна прядь выбилась и соблазнительно обрамила лицо. Какая прелесть.

Из всех девушек, кого я приводил в свою квартиру, почему-то никто никогда не подходил к плите. Чаще всего потому, что я отправлял их прочь после секса. Бывало, кто-то задерживался до утра, мы повторяли ночные развлечения, и они точно так же уходили. Амалия же вдруг вписалась в мою картину мира, словно она всегда была здесь. В моей квартире. Девушка, которая встречает меня с ужином и объятьями. А я бы…

Нет, я бы не был криминальным авторитетом. Меня тошнит от этого, и я бы отдал руку на отсечение, чтобы избавиться от прошлого и изменить настоящее. Взгляд падает на «Тошноту» – книга вдруг оказалась не у меня в руках, а на подлокотнике дивана. Должно быть, перед сном успел положить ее туда. Да, тошнота. Подходящее слово для моей жизни.

– Уже выспался? – спрашивает Амалия, заметив, что я открыл глаза. Она немного странно на меня смотрит. Сегодня я не видел в ее глазах ничего, кроме паники или отторжения, но вдруг что-то изменилось. Она что, перестала меня бояться? Хороший знак.

– Я не могу долго спать, – признаюсь.

– Мучают кошмары?

Поднимаюсь на диване и рукой провожу по волосам, поправляя.

– Не знаю. Ничего не помню. Как будто проваливаюсь в пропасть, а потом выныриваю обратно.

– Совсем-совсем ничего не помнишь? – удивляется Амалия, нарезая хлеб. – Ты говорил во сне.

– Ничего пошлого, надеюсь? – шучу я.

– Нет. Во мне ты довольно интеллигентный. Может, всегда будешь спать рядом со мной?

Амалия замирает, будто ее слова стали удивлением даже для нее.

– Я имела в виду… то есть…

– Спать с тобой – звучит неплохо, – не могу я удержаться от подкола.

Она смущенно молчит. Потом вытирает со стола и приглашает:

– Я приготовила перекус. Присоединишься?

– Конечно.

Подхожу к столу, где уже стоят тарелки с чуть поджаренной картошкой. С такой хрустящей корочкой, которая получается, если подольше подержать картошку в масле. Так делала когда-то моя…

Прочь из мыслей, прочь!

Я давал себе слово не вспоминать о ней.

– Руслан, милый, идем кушать, – зовет голос из прошлого. И я бегу на нашу маленькую кухню. Весь день я бился над примерами по математике. Она совсем мне не дается, хоть убей. Но мама говорит, что я должен хорошо учиться, чтобы в будущем стать «хорошим, умным человеком». Я верю ей безоговорочно. Она знает толк в хороших людях, мама сама – самый лучший человек на свете. Только раз она ошиблась, выбрав не того мужчину. Моего отца. Про него «хороший» никак не сказать.

– Ура! Картошка! – радуюсь я. Почему-то эта «жаренка» – моя любимая еда. Мама знает это и готовит ее довольно часто, хотя отец и ругается. Говорит: «ты что-нибудь еще умеешь готовить или нет?»

– Вэйл? – говорит голос… Нет, уже не мамы. Я поднимаю голову. Амалия смотрит на меня с беспокойством. Редко кто на меня так смотрит. Как будто бы ей не плевать на меня.

– Я в порядке. Соль дай, – бурчу я, чтобы не показать своего истинного настроения.

Почему эта девушка вызывает во мне столько воспоминаний? Будто нарочно.

Маска. Это я умею делать безупречно. Сегодня маска такова: мне насрать на еду, которую она приготовила, у меня нет воспоминаний. Я Вэйл, мужик, который взялся присмотреть за этой девкой. Больше никто, никаких лишних чувств.

– Что мне делать дальше? – Амалия садится напротив, начинает есть, но, похоже, ее никак не оставляет беспокойство об ее будущем.

– Я уже говорил. Сегодня останемся здесь. Завтра решим остальное.

– Мне нужно вернуться к учебе. Да даже если бы не это – сколько я буду скрываться? Не можешь ты как-нибудь сообщить всем, что я вообще не при чем?

Хмыкаю, положив в рот самую безвкусную еду в мире. Вкус у нее, наверное, есть, но я убедил себя ничего не чувствовать. Так легче.

– А знаешь, хорошая идея, – говорю с сарказмом. – Повесим билборд. Сделаем объяву по телевизору. «Амалия и Вэйл – не трахаются, отстаньте от нее». Нормально, хороший план.

– Не издевайся!

– Да чего ты от меня хочешь, а? – кривлюсь Амалии. – Скажи спасибо, что не бросил тебя там с этими придурками. Приехал, забрал, взял под свое крыло. Можешь просто смириться и больше не заебывать меня этим вопросом?

Сегодня на мне жестокая маска. Но я специально выбрал такую. Самую крепкую, чтобы не треснула под напором воспоминаний, которые вызывает Амалия.

Она вдруг… нет, не пугается моего серьезного тона. Не отшатывается в ужасе, не убегает в слезах. Амалия внезапно встает, огибает стол и кладет руку мне на лоб. Прохладная… Рука проходит сквозь маску безразличия, которую я напялил. Маска не трескается – она просто исчезает. Вот так просто.

– Со мной как будто бы говоришь не ты, – вот так просто Амалия раскусывает меня. Я смотрю на нее снизу вверх, со своего стула. Лампа за головой Амалии похожа на нимб.

– Я такой, – уперто говорю я, но интонация получается какой-то ребяческой. Словно я подросток, который решил показать характер и выпендриться.

– Ты лучше, чем пытаешься показаться, Вэйл, – говорит Амалия.

– Ты лучше, чем пытаешься показаться, Руслан, – говорит мама-из-прошлого. Она всегда так говорит, когда я делаю что-то глупое. Она верит, что я хороший. Несмотря ни на что.