Малышка на миллион

Глава 2

Муштра проходила по расписанию: бесконечные формулы, задачи, уравнения реакций. У меня буквально взрывался мозг от количества информации, а это чудо в круглой оправе продолжало мучить меня и забрасывать новыми пытками. Глядя на неё, удивлялся, как в такой маленькой головке может храниться столько знаний. Два месяца адской химии, скрытого противостояния друг к другу, порой мне казалось, разбуди меня ночью, я начну рапортовать всё, что отложилось у меня в голове.

Катя продолжала готовить меня к экзаменам, лепетала и лепетала без остановки, словно автомат, выдавая новую порцию ударной информации по химии. Она так увлеклась, что даже не заметила, как я стал уделять внимание больше её внешности, замечая некие изменения: юбки стали длиннее, блузки свободнее, а чтобы уловить её взгляд, приходилось постараться. Сказать, что она странная – это не сказать ничего. Но есть в ней что-то такое, что цепляет: как она неловко заправляет отросшую чёлку за маленькое ушко, как указательным пальцем вновь и вновь поправляет съехавшие очки, как прикусывает нижнюю губу... Её губы – это отдельная тема. Я только сейчас начал замечать, насколько они чувственные: нижняя была чуть полнее, когда её зубки оставляли след на них, я неловко ёрзал на стуле. А эти её козьи ножки, несмотря на длинные тряпки, что она на себя цепляла в последнее время, стали мне сниться.

– Послушай, – я немного замялся, незная, в какой момент обратиться к ней, – а есть формула любви? – небрежно откинувшись на спинку стула, я наблюдал за сменой эмоций на её лице.

– Что, прости?! Мы вроде химию проходим, какая формула любви? Дима, – она снова продемонстрировала тот жест с очками, – ты что, меня вообще не слушаешь? Формулы имеют только вещества, а то, о чём говоришь ты, тебе к графу Калиостро, он наверняка её знает. – Какой, нахрен, граф Калиостро, о чём она говорит?! Видимо я историю плохо знаю, наверное, какой-нибудь соратник графа Орлова.

– Да понял я, – признаваться в своей тупости и в других предметах я не стал. – А формула крови существует?

– Кровь имеет многокомпонентный состав, поэтому в ней и выделяют...

– Ясно, – перебил я её, – ты знаешь, что много знать вредно?

– Не знаю, я всегда считала, что знания выявляют коммуникабельность человека, а также повышают самооценку.

– То-то я смотрю, твоя самооценка завышена, но это не мешает ребятам смеяться над тобой, - парировал я, наслаждаясь произведенным эффектом: она немного смутилась.

– А меня совершенно не волнует реакция людей, которые не видят дальше своего носа, – она гордо вздёрнула подбородок, и я почувствовал себя идиотом. – Давай быстрее закончим, у меня ещё много дел! – и, поправив очки на переносице, – жест, который за это время стал привычным, приступила к объяснению новой темы. А я, сморщившись, не стал её слушать, а придал своему лицу заинтересованность.

– А на выпускной ты идёшь? – спросил, когда мы закончили. Её щёки покраснели и это доставило мне удовольствие. Мне нравилось ставить её в тупик и наблюдать смущение.

– Тебя это не должно волновать, давай на этом и закончим! Мне пора, – вскочила, запихивая вещи в сумку, и побежала прочь. Меня душил смех, и я, как сумасшедший, хохотал. Забавляла эта девочка. Сам не знаю почему, но она со своими козьими ножками начинала нравиться мне всё больше и больше.

Неожиданно дверь снова открылась, и её умная головёнка просунулась в дверной проем;

– Да, я иду на выпускной! – дверь вновь захлопнулась, и я снова разразился смехом.

Собрав свои вещи, я отправился домой. Ещё предстоит куча дел, которые нужно закончить.