Мама для дочери хозяина туманов

Глава 10

Не оборачиваясь, выпрямилась и невольно напряглась. Натянулась струной, плотнее заворачиваясь в одеяло.

Аэрон прошёл мимо меня, молча сел в кресло и долго смотрел в огонь.

— Елена, — произнёс он медленно, тягуче. Пробуя слово на вкус. — Не знал, что у тебя есть второе имя. Что оно означает? Как переводится с твоего языка?

— Светлая.

— Красиво. Почему ты не называешь себя так?

Аэрон разговаривал со мной, но не оборачивался, смотрел в огонь. Интересно, что видел в нём он?

Пожала плечами. Нужно как-то начать разговор. Но с чего?

— Спасибо тебе за сегодняшний день, Елена. — Вздрогнула, услышав от него такое обращение к себе. — Ещё раз, приношу свои извинения за Лиану. Прости её и пойми.

Аэрон поднялся на ноги и, кажется, собрался уходить.

Поняла, что если не скажу правду о себе сейчас, то потом признаться станет ещё сложнее, притворяться и вовсе невозможно, последствия обмана же станут для меня губительными. А бежать не выход. Я не хочу, не готова снова выживать. Тем более в мире, по-видимому, едва опередившем в своём развитии средневековье. Я слишком слаба для такого.

— Аэрон, постой! — От волнения забылась, рванулась за мужчиной, вцепилась в его ладонь, когда тот проходил мимо кровати. И застыла, глядя снизу вверх.

Одеяло сползло с плеч, упало, открывая меня, делая уязвимой.

Взгляд Аэрона потемнел, и тело моё вспыхнуло, отозвалось желанием. Почти ненавидела в этот момент совершенную оболочку, в которой находилась. Хотелось оказаться здесь же, наедине с этим мужчиной, но в своём настоящем облике. Узнать, понравилась бы Аэрону я. Именно я. Не Морвана.

Аэрон протянул руку, провёл пальцами по моей щеке, простым прикосновением вызывая во мне трепет, спустился к ключицам, и я откинула голову назад, моля не останавливаться.

Браслеты наши вспыхнули, и Аэрон резко отдёрнул руку от моего лица, будто обжёгшись.

— Я должна кое в чём признаться, — начала я, стряхивая наваждение.

— Морвана, — перебил меня Аэрон, высвободил ладонь, которую я продолжала сжимать, и отошёл от кровати, — мы уже обсуждали это с тобой и договорились на фиктивный брак.

Фиктивный брак?

Едва смогла скрыть удивление.

Не знаю, на что там рассчитывал Аэрон, но сама Морвана явно была настроена на реальные отношения. Наряд, подготовленный девушкой для первой брачной ночи, буквально кричал: немедленно возьми мою хозяйку.

— Прости, но у меня нет чувств к тебе. Ничего нет, — говорил Аэрон. — Я благодарен тебе за помощь долине и моей дочери.

— Нет, я не об этом, — попыталась возразить Аэрону, но мужчина оборвал меня, не желая продолжать разговор.

— Доброй ночи, Морвана.

— Доброй, — пробормотала вслед мужу.

До сих пор продолжала ощущать на лице прикосновение тёплых пальцев Аэрона. Память услужливо подбрасывала воспоминания о нашем поцелуе в храме. О губах, сперва таких равнодушных и бесчувственных, но поддающихся моей ласке, руках, крепко сжимающих мою талию.

После аварии у меня не было отношений. Хотя жизнь моя сильно упростилась бы ответить я одному из своих ухажёров, среди которых появлялись весьма состоятельные мужчины, готовые стать спонсором для одинокой красивой девушки.

Согласись я, и вопрос с жильём, финансами, работой решился бы сам собой. Но я так и не смогла.

Меня коробило от одной мысли о том, что кто-то дотронется до меня, и я бежала прочь от них в маленькую, однокомнатную квартирку, в которой жила вместе с пожилой санитаркой, ухаживающей за мной в больнице. Добрая женщина пожалела меня и пустила к себе, когда, выписавшись, я осталась одна. Растерянная, наедине с огромным миром. Без денег, вещей, документов.

Сама виновата.

Не нужно было переходить дорогу в неположенном месте.

Не знаю, была ли у меня семья. Скорее всего, нет. Меня никто не искал. Самой мне тоже не удалось найти никого и ничего из прошлого.

В своей земной жизни я была не способна на страсть и любовь. Сейчас что-то во мне изменилось.

Неправильно и глупо влюбляться с первого взгляда. Но я влюбилась. И дико боялась того часа, когда меня раскроют. И одновременно ждала этого.

Хотела, чтобы Аэрон перестал видеть во мне безразличную ему Морвану и разглядел меня, Елену, пусть и в чужом теле.

Подтянула ноги к груди, укрылась почти с головой. Может мне разыграть перед мужем амнезию? Тем более притворяться мне будет совсем несложно, ведь я слишком хорошо знаю, каково это — лишиться памяти.