Мама для дочери хозяина туманов

Глава 17

С удовольствием помогала нуждающимся, счастливая тем, что могу быть полезной, ощущая свою нужность. Если бы ещё не эта противная слабость! Она усиливалась каждый раз, когда очередной человек получал исцеление. И мошек чёрных перед глазами становилось всё больше.
— Лена! — Матильда прошла ко мне сквозь толпу, забрала корзинку и крепко взяла за руку.
— Довольно! — объявила она людям. — На сегодня хватит. Хозяйка устала, и ей нужно отдохнуть.
— Но я ещё не закончила, — заикнулась я.
— И слушать ничего не желаю, — оборвала меня Матильда. — У тебя уже язык едва ворочается. Сейчас посидим немного и домой пойдём.
Согласно кивнула.
Кажется, Тильда права. Отдых мне не помешает.
Матильда вывела меня с рынка и заботливо усадила на скамейку под старым, раскидистым дубом.
— Что же ты творишь, милочка? — вздыхала она. — Аэрон ведь объяснял тебе, что после того, как ты вступишь в права хозяйки, магия в полной мере к тебе придёт не сразу, предупреждал, чтобы ты берегла себя, а ты не слушаешь. Точно Эли наша. Та тоже не успела хозяйкой стать, кинулась помогать направо и налево. Ух и злился на неё Аэрон за это, но толку-то?
Сравнение с бывшей женой Аэрона неприятно царапнуло.
Подавила раздражение и ревность. Я не имею на них права.
Желая отвлечься, перевела внимание на дерущихся из-за крошек воробьёв. Забавные птахи, одинаковые во всех мирах.
— Господин Лоренц! Прошу вас, повлияйте на сына.
От резкого голоса воробьиная стайка взмыла на дерево. Я и сама встрепенулась, подняла глаза на говорившую.
— Я не в состоянии справиться с ним, — жаловалась сухопарая женщина лет сорока мужчине, бывшем свидетелем на нашей с Аэроном свадьбе. — Он не слушает, не желает учиться, прогуливает занятия, не может решить простейшую задачку.
— Неправда! — вступился за себя бегущий за взрослыми Дик. — Леди хозяйка сказала, я умею считать!
— Госпожа Тейдли, видите, что он творит? — пожаловался Бьёрн женщине. — А вы говорите повлиять. Когда ты до леди Гринхем добраться успел? Не смей донимать её.
— А хозяин считает неправильно, — продолжал Дик свои рассуждения, не обратив внимания на предупреждение отца. — Он сказал, что три минус один равно три. Только как же три, когда два? Ай!
Бьёрн уцепил Дика за ухо.
— Опять у лорда яблоки воровал? Сколько раз тебе говорить, нельзя так делать. Хозяин добр, но и у него терпение не бесконечное.
— Я больше не буду воровать, — пообещал Дик. — Леди хозяйка пригласила меня приходить к ним в любое время. Ой! — Дик схватился за покрасневшее ухо.
— Не смей донимать лорда и леди! — повысил голос Бьёрн.
— В чём дело, милочка? — позвала меня Матильда. — Почему ты застыла?
— Одну минуту, — извинилась я перед Тильдой. Не могу не вмешаться. Иначе мальчику точно попадёт.
— Госпожа Тейдли, господин Лоренц, доброго дня. Привет, Дик.
Мальчишка при виде меня просиял.
— Леди хозяйка! Скажите им, что я умею считать, — попросил он. — Мне они не верят.
Бьёрн шикнул на сына, я же улыбнулась Дику и подтвердила:
— Всё верно. И прошу вас, не ругайте его. Я в самом деле разрешила Дику приходить к нам. Что ж поделать, если он так любит яблоки? А их у нас много.
Задумалась. Куда девают урожай в доме Аэрона?
Какая-то часть идёт на собственные нужды, но ведь не вся. Одной небольшой семье столько не нужно.
Будь я настоящей хозяйкой, пригласила бы детей долины на пикник. Наверняка здесь есть какие-то осенние праздники, которые могли бы послужить хорошим поводом.
Парк большой, места бы хватило. С угощением, думаю, проблем бы тоже не возникло. Если нанять нескольких помощниц, закупить продукты... Вышло бы здорово. И Лиане веселей.
— Госпожа Тейдли, — обратилась к учительнице Дика, — Дик сообразительный мальчик, но к нему нужен особый подход. Дик, сколько будет три минус один?
— Два, — ответил мальчик.
— А пять минус два?
— Три.
— Десять минус семь?
— Тоже три.
— Пятнадцать минус семь? — вошла я во вкус.
— Это будет уже восемь.
— Видите! — Приобняла Дика за плечи. — Всё он знает.
— Да, он у меня такой, — гордо подтвердил Бьёрн, забывая, что ещё пару минут назад собирался надрать сыну уши.
— Но задачка, — заспорила со мной госпожа Тейдли.
— Да отстаньте вы от него с этими яблоками! — не выдержала я. — Он просто не хочет делиться ими с Гринджем, поэтому и даёт такой ответ.
— Ага, — радостно согласился со мной Дик.
— Но это неправильно, — сказала госпожа Тейдли. — Делиться нужно.
— Зачем ему делиться с теми, кто его обижает? Вы бы сами стали делиться с таким человеком?
— Ваши рассуждения не способствуют правильному воспитанию, — возразила госпожа Тейдли.
Повела плечами. Я бы так не сказала.
— Тебя кто-то обижает? — спросил Бьёрн сына.
— Нет. — Дик не стал жаловаться отцу.
— Попробуйте задать ему ту же задачку, но немного по-другому, — предложила я госпоже Тейдли. — Например, замените Гринджа на господина Лоренца.
Госпожа Тейдли выдохнула, сделала подозрительную паузу — неужели до десяти считала, успокаиваясь? — и спросила:
— Дик, у тебя было три яблока, одно ты отдал своему папе, сколько яблок у тебя осталось?
— Три, — ответил Дик. — Папа их не ест, — пояснил мальчик свой ответ.
Госпожа Тейдли схватилась за голову.
— Он надо мной издевается! — застонала она.
Я же не смогла сдержать улыбку.
— В общем, принцип вы поняли, — сказала несчастной госпоже Тейдли. — Если хотите получить верный ответ на эту задачку щите человека, который бы нравится Дику и при этом любил яблоки. Хорошего дня.
— Шустрый ребёнок, — заметила я, вернувшись к Тильде.
— Шустрый, не то слово. — Тильда вытерла выступившие от смеха слёзы. — Он уже всю долину успел исходить, всех вскружил. Отец его, Бьёрн, к Аэрону раз в неделю обязательно приходит. Просит сына найти.
— Дик убегает из дома? — насторожилась я.
— Путешествует. Так он это называет. А отец его с матерью места себе не находят.
Матильда снова рассмеялась, но на этот раз я не разделила веселье Тильды. Потому что невозможно улыбаться, когда на тебя смотрят с таким отчаянием.
Она стояла метрах в пяти от меня. Женщина с посеревшим, испуганным лицом и красными глазами. Заметив, что я обратила на неё внимания, она шагнула ко мне.
— Прошу вас. Помогите, хозяйка.
— Нет, никакой больше помощи на сегодня, — возразила Матильда. — Ты можешь истощить свой резерв, — пояснила она мне. — Восстанавливать его неприятно.
Разумно, но нуждающаяся во мне женщина выглядела такой несчастной. Что же у неё случилось?
— Я слушаю вас, — подбодрила женщину. — Как вас зовут?
— Я Ратаса, хозяйка. Прошу вас, помогите моему дому.
— Дому? — изумилась я.
— Да, — подтвердила Ратаса. — Наш домовой дух за что-то прогневался на нашу семью. Гремит, шепчет по углам, душит, насылает кошмары. Дети совсем запуганы, да и мы какую ночь спать не можем.
— Но что я могу сделать?
— Поговорите с нашим домовым. Спросите у него, чем мы обидели его.
— Обратитесь к лорду Гринхему, — сказала Матильда, желая увести меня прочь. — Он поможет.
— Простите, леди, но я боюсь идти с этой просьбой к хозяину. Он может разозлиться на нашего духа и наказать его или даже уничтожить.
Уничтожить? Аэрон?
— Полно, дорогая, — возмутилась Матильда. — Аэрон не станет причинять вред вашему духу без веской причины.
Ратаса совсем сникла. Согнулась.
— Хорошо, я помогу вам, — решилась я. Не думаю, что разговор с домовым отнимет у меня много сил. Главное понять, как это сделать.
Дом, куда привела меня Ратаса, оказался небольшим, одноэтажным, с черепичной крышей, палисадником и ажурной калиткой.
Очаровательный и уютный пряничный домик из сказки. Только отчего же мне так неспокойно переступать его порог?
После солнечного дня я долго не могла привыкнуть к полутьме, царящей в помещение, а когда всё же смогла разглядеть комнату, крик застрял в горле.
Весь дом изнутри был затянут мерцающей чёрной паутиной. Густой, омерзительной.
Попятилась, желая сбежать.
Я бы и сбежала, но под потолком, вниз головой, висело существо, похожее на человека или скорее на гнома. С морщинистым лицом, носом картошкой, соломенными волосами. Милое и забавное. И оно умирало. Это я поняла сразу.
Преодолевая брезгливость, принялась разрывать мерзкий кокон, сжимающий его. Придержала существо, оказавшееся невесомым, не позволяя упасть, а после опустилась на колени и прижала руки к его груди.
Свет лился из моих ладоней мощным потоком, и вскоре существо открыло круглые глаза, увидело меня и смогло едва слышно пробормотать:
— Хозяйка! Вернулась.
Странный человечек разулыбался. Потом замахал на меня руками:
— Брось меня, хозяйка, и беги отсюда.
— Ты кто такой? — Не послушала его, продолжая возвращать силы. Руки мои, конечно, начинали дрожать, да и пульс участился, но ничего. После отойду.
— Гуч я, — представилось существо грустно. — Дух-хранитель этого дома. Только не сумел я дом свой уберечь. Уходи, хозяйка, пока оно тебя не слышит.
— Кто? — не поняла я.
— Оно.
Гуч замер с открытым ртом. Уставился мне за спину. И такой ужас был в его глазах, что я закаменела, не желая оборачиваться, запоздало осознавая, что если в доме есть паутина, значит есть и тот, кто её сплёл.
— Забыла меня, Морвана? — прошипели позади меня. — Нехорош-ш-шо.
Мохнатый паук, высотой выше колена, медленно подбирался ко мне от двери, но остановился.
— Нет, ты не Морвана, — заключил он, раскачивая почти человеческой головой. — Но если ты не она, тогда где Морвана?
Тварь застыла, давая мне возможность сбежать.
Бросилась к окну, но не успела сделать и пары шагов, как ноги мои захлестнуло паутиной, и я упала. Не слишком удачно, больно ударилась коленями об пол.
Паук подтащил меня к себе, склонился, обдавая смрадом.
— Ведьма привела меня сюда, просила помощи, обещала кормить. Я помог, и теперь я голоден.
— Но я не она. — Голос мой дрожал. Выставила ладони вперёд, тщетно призывая на помощь магию. — Я не Морвана.
— Мне всё равно. — Паук облизнулся.
Всё? Неужели конец?
Недолго я продержалась в этом мире.
Лучше бы всё сразу Аэрону рассказала. Не знаю, что бы тогда со мной сделали, но вряд ли, что-то ужаснее происходящего сейчас.
Зажмурилась, не желая видеть, как тварь вонзает в меня свои жвала.
Мелькнула робкая надежда, что после смерти в этом мире, я вернусь обратно в свой. Мелькнула... и погасла.
Жизнь уходила из меня и единственное чего мне сейчас хотелось это увидеть родные лица. Вспомнить людей, которых я любила.
Но вместо них из темноты вышли смеющаяся Лиана и гордый мужчина, преклонивший предо мной колени. А потом исчезли и они, и только запястье с брачным браслетом продолжало пылать.