Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка

Глава 8

– Да я вас засужу! – кричит Антон, когда мужчины в черных костюмах, явно из числа охраны Юдина, заталкивают его под руки в лифт.

– У меня от него уже голова болит, таблетки не найдется? – говорит один из бугаев второму, уворачиваясь от резвых ног моего мужа.

В этот момент прибывает второй лифт, так что я захожу в него, чтобы не попасть под горячую руку Антона, который орет еще сильнее, пытаясь вырваться из чужой крепкой хватки, но получается у него из ряда вон плохо.

Вместе со мной в лифт входят две сотрудницы в узких юбках и откровенных блузках и обсуждают местных боссов, а я так обеспокоена предстоящей встречей, что до меня не сразу доходит, что говорят они о Юдине.

– Ты бы прикрыла свои буфера, Светка, тебе с ним ничего не светит. С тех пор, как его Жанка, эта коза, бросила, он на меня поглядывает двусмысленно. Скоро корпоратив намечается. Вот увидишь, я с ним на его мустанге уеду, а на следующий день уволюсь, так как работать мне больше не придется.

– Держи карман шире, Люська. Где ты, а где Жанка. А на мою одежду не смотри так, я для себя красиво одеваюсь, а не для мужиков, в отличие от тебя. И ничего тебе с нашим генеральным не светит, можешь не раскатывать губу. Жанка помыкается, да вернется. У них ведь дочка растет, а ее уже обратно в роддом не отдашь. Из тебя мать, как из меня домохозяйка.

– Не вернется. Не ее это ребенок, в ЭКО-центре там что-то перепутали, так что если я стану отличной мамой его дочери, то никуда он не денется. Негоже мужику девочку воспитывать.

– Двух девочек, – говорит сотрудница Света. – Анька из СБ мне тут по секрету шепнула, что Юдин наш нашел ту суррогатную мать и вторую дочку. Так что вакансия мамы закрыта, Люся.

– А то ты не знаешь, какой Юдин у нас принципиальный мужик. Не позволит он детей воспитывать женщине, которая детей за деньги продает. Не такой он, понимаешь?

В этот момент двери лифта открываются на восьмом этаже, они выходят, и их дальнейший разговор я не слышу. Но и этого мне хватает, чтобы еще больше накрутить себя.

Впрочем, как только лифт приезжает на шестнадцатый этаж, где и назначена встреча, снова внимание привлекают звуки возмущений Антона, который еще не понял, что они не возымеют действие.

Его не сразу заталкивают в конференц-зал, где уже сидят пятеро серьезных мужчин с кейсами и ворохом бумаг на длинном столе. Самого же Юдина не видно, и я лишь с облегчением выдыхаю, так как мне отчаянно нужна передышка, хоть я и понимаю, что она ничего не решит. Рано или поздно разговор между всеми нами так и так должен состояться.

У меня дрожат руки, но я успокаиваю себя тем, что отец пообещал поднять все свои связи, чтобы найти мне лучшего адвоката, а сегодня я просто разузнаю позицию Юдина.

Антона, наконец, насилу усаживают и отходят, всем видом показывая ему, что лучше не рыпаться и не принимать попытки к побегу. Колобков тут же с прищуром приглядывается к окнам, но не настолько глуп, чтобы прыгать с шестнадцатого этажа.

Успокоившись, он замечает меня и оскаливается, находя во мне жертву, на кого спустить всех собак.

– Хорошо, что ты тоже пришла, Лера. Это ведь ты заварила всю эту кашу, а меня решила крайним сделать? Не выйдет! Я никаких бумаг не подписывал и никакие махинации не проводил, так что я здесь по ошибке, слышите! – обращается в конце он уже к мужчинам напротив, которые ни слова не произнесли с момента нашего появления, продолжали тихо переговариваться между собой.

– Ты выглядишь и ведешь себя жалко, Антон. И не стыдно тебе обвинять меня, когда сам обманул и скрыл от меня моего ребенка, – шиплю я будущему бывшему мужу, не сумев сдержать гнев в себе.

– Докажи это еще, – фыркает он и с наглым видом опирается о спинку стула. – Не переживай, один разок, так и быть, передачку тебе в тюрьму сделаю. Хотя тебя не посадят сразу, ты же кормящая мать. Впрочем, не переживай, ребенка-то Юдин своего заберет, так что все-таки отсидеть, как и следует всякой преступнице, всё же придется.

В этот момент открываются двери в конференц-зал, и внутрь входит Юдин собственной персоной. За ним же с папками в руках семенит помощница в очках.

– Переживать в этой комнате нужно как раз вам, Антон. Всё, что нужно, я уже услышал, а теперь помолчите, будут говорить мои юристы, – звучит вдруг холодный голос местного генерального, и вскоре он садится во главе стола. – Алевтина Павловна, будьте добры, мне кофе, а девушке белый чай.

– А мне черный чай с двумя ложками сахара, – вальяжно пытается командовать Антон, крутя палец вокруг своей оси и намекая, чтобы секретарша двигалась быстрее. Но она еле заметно усмехается, поправляет очки и игнорирует его.

– Кофе и белый чай сейчас будут, Матвей Давидович. Что-то еще?

– И чай для юристов, – говорит он и принимает от секретарши документы, которые бегло просматривает и что-то подписывает, ставя так Антона на место.

– Что тут происходит? Ты кто такой вообще? – борзеет Антон, а я рада, что мы с ним больше не вместе, иначе бы как всегда пришлось испытывать за него стыд.

Гордости у него хоть отбавляй, так что он часто устраивал скандалы в общественных местах, закусившись то с продавцами, то с такими же, как он, покупателями, если считал, что кто-то относится к нему неуважительно.

– Вы кто такой, – поправляет Антона Матвей, но тот не понимает посыла.

– Я Антон Колобков, будущий зять Агафоновых, – гордо задирает подбородок Антон. – А ты кто такой?

Я более чем уверена, что он знает, с кем на разговор нас добровольно-принудительно позвали, просто набивает себе цену и пытается казаться влиятельнее, чем есть на самом деле.

– Вы кто такой, – спокойно, но холодно повторяет Юдин и выпрямляется, после чего, игнорируя Колобкова, обращается к своим юристам. – Можете начинать, господа. Иск будет предъявлен вот этому человеку. Уведомите его о последствиях, если он будет всё отрицать.

– О чем это вы? – настораживается сразу же Антон, чувствуя, что никто всерьез его здесь не воспринимает.