Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка

Глава 28

Мгновенно чувствую подскочившее волнение и даже не успеваю заметить, как уже оказываюсь в прихожей и натягиваю на ноги обувь.

А стоит куртке оказаться на мне, так дальше уже хватаю ключи и вылетаю в подъезд. Запираю дверь и делаю рывок к лестнице, даже не пробуя дождаться лифта.

На улице я оказываюсь ровно в тот момент, когда мама хватает Диану с качелей и прижимает к своей груди от сделавшего к ней шаг Матвея.

– И не надейся отобрать нашу малышку!

Мама помнит, как и я, слова юриста про то, что нам всем лучше предпринять попытку перемирия и заключить договор о совместном опекунстве над обеими девочками.

Помним. И отлично сами знаем это, но ничего поделать с собой не можем. Мама делает шаг назад, а я встаю вперед в защищающем двоих своих близких людей жесте.

И только после этого я замечаю, как Юдин примирительно выставляет свои широкие ладони перед грудью.

– Я пришел с миром, – говорит он следом ровным голосом.

Но это не помогает удержать меня от защитной язвительности.

– Уже подготовили многостраничную речь с извинениями? – мой голос пропитан острым сарказмом.

Но Матвей, кажется, понимает вопрос прямо.

– Почти, – он отвечает серьезно, а затем на секунду заминается, явно не привыкший к таким разговорам. – Честно, еще ни перед кем толком я не извинялся и не совсем понимаю, с чего начать... Могу ли я для начала попросить о личном разговоре? Только я, ты и...

От такой наглой просьбы мама вспыхивает пуще прежнего. Она выходит из-за моей спины и шипит на Юдина раньше, чем я успеваю открыть рот.

– Да я ни за что не отпущу свою дочь с тобой, негодяй!

Обстановка накаляется.

Я снова пытаюсь спрятать маму и Диану за собой.

Но теперь Матвей делает свой ход. Он просто отходит на несколько шагов обратно к машине и, открыв ее заднюю дверь, достает из детского кресла Карину.

Сердце в груди моментально срывается в дикую пляску.

– Ка-ина! – Диана на руках у мамы оживает, стоит заметить свою маленькую подружку.

А Матвей тем временем опускает Карину на ножки, дав стоять самостоятельно.

– Я подумал, что будет честно, если мы поговорим на нейтральной территории, например, в парке рядом и... – Юдин поправляет малышке одежду и берет своей огромной ручищей ее маленькую ручку, – с нами будут наши дочери.

Но добивает меня не это.

– Ма... мама! – Карина поднимает на меня свои большие глазки и вдруг называет меня так, что у меня сердце в груди делает кульбит.

Она не спрашивает, а говорит уверенно и так радостно...

Во рту мгновенно пересыхает. Как и у мамы, кажется, ведь Карину она видит лично впервые, и такое услышать в мою сторону от нее для мамы так же шокирующе.

– Ты... – едва нахожу силы, чтобы спросить, когда Юдин успел научить такому девочку, но он перебивает меня раньше.

– Клянусь, я лишь один раз сказал Карине, что ее мама на самом деле ты. Еще ничего так быстро она не запоминала, как это. Ты ей явно понравилась, – Матвей говорит всё также спокойно и не сводит с меня взгляда.

Сложно ему не поверить, особенно когда Карина смотрит на меня с неподдельной радостью, явно запомнив наши совместные игры и то, как я спасла ее от чертовой Лены, хоть и на время.

Кстати, об этом...

– Ты уволил Лену? – сложив руки на груди, я уже не так воинственно настроена из необходимости, но всё равно не буду слушать Матвея, если он даже этого не сделал для примирения между нами.

И даже Карина ему не поможет.

– Да, уволил. И нанял няню только после еще более тщательного изучения ее досье. Тамара Васильевна точно не ударит ребенка, – словно прочитав мои мысли, Матвей отвечает сразу и подробно.

А затем он отпускает ручку Карины, давая ей сделать несколько шагов ко мне. И вот я уже совсем не уверена, что она не поможет.

Ей достаточно коснуться моей руки пальчиками, чтобы сердце было растоплено окончательно.

– Ладно, тогда поговорим. Но имей ввиду, я уйду сразу, как только почувствую опасность.

– Конечно. Рядом не будет ни машин, ни моих людей. А твоя мама при желании может наблюдать за нами со стороны.

На этом мы и договариваемся. Совсем неохотно мама отдает мне Диану, и когда мы с девочками и Матвеем уходим в ближайший парк, она следует на расстоянии за нами, готовая в любое мгновение звонить отцу.

Но Юдин не обманывает, мы, действительно, начинаем медленно гулять по парку, словно семейная пара, и никого из его людей нет рядом.

Девочки чуть впереди играют друг с другом в салки под нашим внимательным присмотром.

А мы сперва молчим, случайно столкнувшись руками несколько раз от того, как внезапно близко оказывается ко мне Юдин.

Не будь это он, решила бы, что он меня за руку взять хочет зачем-то... даже щеки рдеют от этой глупой мысли.

– Извини меня, Валерия.

По этим словам я еще больше убеждаюсь, что Матвей витал в своих мыслях, готовясь к разговору.

– Мне было легче поверить в слова Колобкова и своих людей, которые сперва подтвердили, что записи подлинные, чем в то, что бывают и нормальные женщины в моем окружении. Слишком привык к таким, как Жанна и Лена.

А дальше совсем становится не до глупостей. К горлу мгновенно подступает ком, стоит вспомнить то, что произошло, когда я проснулась после того отличного дня в особняке Юдина.

Ледяной взгляд.

Грубый голос.

Невыносимая жестокость.

Тогда было так больно, словно мы не один год жили вместе и меня снова предали.

Не нахожу сил сказать хоть что-нибудь. Да и оказывается, что Матвей не закончил.

– Но мое недоверие к женщинам это не оправдание, я в любом случае виноват и, действительно, испытываю вину за свой поступок. Понимаю, что мне нет оправдания, но малодушно было бы с моей стороны, закрой я глаза и сделай вид, что ничего не было.

Матвей извиняется еще раз, и то, как он произносит это...

Теперь я чувствую искренность. И она усиливается, когда мы встречаемся взглядами.