Мама для двойняшек опера Волкова

Глава 4

Подъезд большой и светлый. Чистота - на полу можно валяться. И порядок - цветы в горшках, на стенах картины, коврик для ног.

И суровый дед-консьерж в роговых очках расселся за столом у входа.

Кто-то тявкнул.

И из-под стола высунулась лохматая собачья морда.

С укоризной повернулась на двойняшек.

- У вас же тут такая охрана. Зачем врали, что боитесь одни идти?

- Мы боимся, - Василиса ткнула пальцем в собаку. - Вот ее. Она кусается.

- Врут они всё, - заворчал дед и сдвинул очки на нос. - Шарик в жизни на хороших людей не бросался. Он воспитанный пёс.

Шарик выполз из-под стола. Тряхнул лохматой головой и нагло обнюхал мою пустую корзинку.

Василиса взвизгнула и отпрыгнула за брата.

- Так, ясно всё, - нахмурилась и подняла корзиночку выше. Строго посмотрела на детей. - У меня дел полно. Поднимайтесь домой. И пусть с вами родители разбираются. Ну? Живо!

Двойняшки посмотрели на меня, как на предательницу и переглянулись. Послышалось обиженное сопение.

Стойко выдержала их недовольные взгляды и повернулась к двери.

Меня Даша ждет. И на работе ждут. И в обезьяннике, как запугивал майор Волков.

Но не успела открыть дверь, как Вадим за спиной звонко выкрикнул:

- Шарик, держи ее!

Дворняжка громко затявкала, эхо разлетелось по подъезду и заложило уши. Собака юркнула у меня под ногами к двери, и уселась на задницу.

Недобро сверкнула черными глазками-бусинками.

Оживился дед-консьерж.

- Девушка, а вы, вообще, кто? Нянька что ли?

- Никто. Я...

- Няня. Да. Красная Шапочка, - позади взахлеб выдала Василиса. - Папа дал денег, а она сбежала.

- Чего? - в возмущении обернулась и посмотрела на девочку - светлые волосы, огромные глаза - ангелочек. А ведет себя, как настоящий чертенок. - Василиса, тебе не стыдно? Это клевета.

- Что такое клевета?

- Это то, за что тебе надо по попе дать. Ремнем.

- Не обзывайся.

- Слушайте, - психанула и обратилась к хмурому деду. - Я их отца не знаю. И денег никаких у него не брала. Мне пора по своим делам. С наступающим вас.

Потянулась к ручке двери, и пес оскалился, предупреждающе тявкнул. И кровожадно уставился на мои голые ноги.

Что ж такое.

Попятилась и посмотрела на консьержа.

- Скажите собаке, чтобы отошла.

Тот медленно, с достоинством, водрузил очки на нос. И с сомнением покачал головой.

- Шарик на хороших людей не бросается.

- То есть я еще и плохая теперь?

- Ничего не знаю. Не смейте меня впутывать в свои игры, я просто вахтер, - сказал дед.

И показательно открыл журнал с кроссвордами.

Пораженно тряхнула волосами и перевела убийственный взгляд на двойняшек.

Стоят, дружненько за руки держатся и весело, открыто, улыбаются до ушей.

Представила, как сейчас поднимусь и всё выскажу их родителям, и какую они потом взбучку получат. И в предвкушении улыбнулась в ответ.

- Ладно, пошли домой. Какой этаж?

Пешком поднялись на четвертый этаж.

Двойняшки остановились возле внушительной железной двери. И Вадим деловито завозился с замками.

Он, правда, как ангел, на одуванчик похож, светлые волосы вьются мелкими кудряшками, и этот его модный комбинезончик ему очень идет, с виду - славный мальчуган.

Но я-то теперь их знаю.

Дверь открылась, и дети шагнули в прихожую. Обернулись на меня.

- Свет вон там, - Василиса подпрыгнула, а до выключателя все равно не достала.

Вдвинулась за ними в квартиру и включила свет. Прислушалась к тишине.

Очень странно.

Дети гуляли так далеко от дома, вернулись, а родители даже не почесались, навстречу не вышли.

Оглядела ветвистую вешалку, на которую небрежно наброшены пара мужских курток. Внизу в обувнице ботинки, размера так сорок пятого, рядом с детскими крохотными сапожками смотрятся просто страшно.

Будто здесь великан живет.

Рядом с зеркалом свалены цветные шапочки и шарфики, и мужские кожаные перчатки.

А женских вещей нет.

Ни шейного платка, ни обуви, ни шубки...

- Мамы что ли нет дома? - с подозрением посмотрела на двойняшек. - Вообще, кто-нибудь, есть?

- Мы есть, - Вадим помог сестре расстегнуть курточку и повесил ее на крючок. Маленький джентельмен.

- Мы есть. И ты есть, - Василиса обошла меня и повернула ключ в двери.

И на какую-то секунду я в ловушке себя почувствовала, когда лязгнул замок. Но тут же выбросила глупости из головы - это же просто дети.

- Где ваши родители?

- Папа на работе.

- А телефон у папы есть? - достала из кармана сотовый. Это просто невозможно. Что за странная семья. Папа в Новый Год на работе, двойняшки одни на улице болтаются...

- Будешь звонить? - Василиса скинула сапожки и потянула меня за плащ. - Ты сядь, посиди, - заботливо настояла она, и я плюхнулась на обувницу.

- Давайте номер. Знаете?

- Да, - девочка с гордостью протараторила цифры и оглянулась на брата. - Щас папа приедет.

Потыкала пальцем в экран и прижала трубку к уху.

Да-да.

Щас я этому папе мозги вправлю.

- С наступающим, - язвительным голосом поздравила, когда в динамике послышался приятный мужской голос. - Ну, как работается, хорошо? Совесть не мучает?

- Что? - тон мужчины изменился, стал резким и грубоватым, - кто это?

- Конь в пальто, - с раздражением ответила. - Или бесплатная семейная помощь, я уж и не знаю.

- Девушка, доиграетесь. Взрослая вроде, а балуетесь.

- Что там? - громким шепотом спросил Вадим, и двойняшки прилипли ко мне с обеих сторон, на цыпочки встали, слушают.

- У меня ваши дети, - сказала и закатила глаза. Прозвучало так, словно я сейчас выкуп потребую. - То есть я встретила ваших детей, - торопливо поправила, - в центре, у торгового комплекса. Мы у вас дома. Вашей жены нет. Кто-нибудь приедет?

- У нас дома? - после паузы переспросил он и тихо выругался, обозвал какого-то водителя придурком и послышался сигнал клаксона. - Спасибо вам, я еду, - кратко, с чувством, пообещал он, и мне снова понравился его голос - низкий, ровный, уверенный.