Мама для хорошего мальчика

Глава 9

Юлька

– Это не так сложно, как кажется, – улыбаюсь Игорю.

Вот и нормальный вроде мужик. Но совсем не умеет общаться с собственным ребенком.

– Вы просто поймите, что он тоже человек, – пожимаю плечами, – маленький, в чем-то неловкий, на что-то не способный, но человек. Не мебель или помеха, – заканчиваю сухо.

– Я никогда не относился к нему… – рычит Игорь.

– Я не про вас, – перебиваю его, поджимаю губы, опустив взгляд. – Я вижу, что вы сына любите. Не знаете, что с ним делать, но любите. Если бы видела другое, – смотрю на Игоря исподлобья, – не осталась бы.

Он замирает. Выпрямляется, словно аршин проглотил, потом резко дергает подбородком и кивает.

– Да, – делает шаг вперед. – Так. Хорошо. Щетки…

Я прохожу следом, пытаюсь помочь ему разобраться в кладовке…

– Он никогда не жил со мной, – ни с того ни с сего произносит Игорь, не оборачиваясь. – Я впервые нахожусь с ним в одном помещении больше двух часов подряд, – он стискивает зубы, смотрит куда-то в стену. – И я совершенно не умею готовить детям! – вдруг восклицает он.

– Это не сложно, – хмыкаю. – Они все обожают сосиски и пельмени!

Игорь облегченно улыбается.

Взгляд его при этом становится мечтательным.

– Ладно, – он оборачивается и смотрит во двор, где Тим тягает Рекса за веревку.

Ту самую, которую мы для страховки приготовили.

– Давайте посмотрим, можно что-то сделать с вашей печкой или нет…

.

Игорь

Я вообще не понимаю, зачем я это делаю.

С первого взгляда видно, что печь вся в трещинах!

Даже если удастся ее нормально затопить – это же попросту опасно! И угарный газ в доме будет, и риск пожара…

Да черт!

Ну кто сейчас топится дровяной печью?

Она клевая, конечно. Выложена здорово. С изразцами.

Мне прям хочется кладку поверху вскрыть и посмотреть.

Но елки!

Речь же о том, чтобы ее по назначению использовать, а не о том, чтобы каменное дело по ней изучать.

А вот для того, чтобы ее топить, она не годится.

Хотя…

Было бы здорово.

Эдакий остров тепла и счастья внутри дома.

Очаг!

При желании спать можно прямо на ней. Лежанка есть. И вообще!

Так!

Ладно!

Посмотрю вытяжку, и если она в норме, то можно будет попробовать трещины замазать.

Ну и как бы все равно не сегодня.

И даже и не завтра.

А может, и не послезавтра.

Кошусь на свою няню.

Она стоит около Тима и учит его общаться с собакой.

А щенок только рад! Ему все игра!

Вот неугомонный!

Но с другой стороны, когда мозги заняты, он дурью не мается! Точно как…

Точно как обычный мальчишка!

Да блин. Кто бы мог подумать, что разница так невелика!

А чем мне Тиму мозги занять?

Кубики? Конструкторы? Раскраски?

– Папа, смотри! – он несется на меня, напялив на голову какую-то корзину. – Я рыцарь!

– Богатырь! – кричит Юлька. – Рыцарь это из другой сказки!

В руках у моего сына длиннющая палка. Видимо, копье, а на Юльке какой-то линялый цветастый платок.

– Мы сундук в сарае нашли! – отвечает она на мой вопросительный взгляд. – Ты не против, я заберу кое-что постирать?

– Конечно, – обалдело кручу головой. – Если это ценное.

– Очень ценное, – широко улыбается моя няня. – Это будет театр!

Фигасе!

Из сарайного мусора театр собрать!

И я, с одной стороны, восхищаюсь ею, а с другой – мне чертовски обидно! Почему я сам до этого не додумался?

– Так, а вы мне помогать будете или как? – произношу с вызовом.

– Будем! – прискакивает ко мне сын.

Вот прям на палке и прискакивает.

– Держи канат! – эта трухлявая веревка уже участвует в его игре.

– Ну, – рядом с Тимом появляется смеющаяся Юлька, – мы страхуем!

Вот коза!

Она-то прекрасно все понимает!

Поднимаюсь на чердак внутри дома и с него уже на крышу.

– Держим! – орет громко Юлька.

– Держим! – вторит ей Тим.

– Тяф-тяф! – прыгает вокруг них пес.

– Рекс, отстань!

И веревка вдруг ощутимо дергает меня за пояс!

– Эй! – кричу сверху.

– Ой, пап, прости! – виновато смотрит снизу сын.

Это он, значит, от пса решил отмахнуться…

Блин!

Аккуратно развязываю петлю, просто цепляю ее за карман куртки…

Ну… Прочистить дымоход дело не хитрое.

Грязное, как я не знаю что, но совершенно не хитрое.

Упираюсь ногами около трубы, подтягиваю к себе щетку на длинной палке, с усилием сую ее внутрь…

– Рекс! Стой!

Все мои страховщики вдруг срываются и один за одним летят в дом.

– Рекс! – слышу снизу.

– Уйдите! – кричу им через трубу!

И как раз в этот момент щетка пробивает какой-то комок!

.

***

– Я уверена, оно отстирается! – Юлька выглядит виновато.

Красная куртка моего сына сейчас темно-бурая…

Юлькина белая – грязно-серая…

А кракозябр, как был кракозябр, так им и остался!

У нас теперь совершенно черный лабрадор!

Он скачет по сугробам, оставляя за собой угольные полосы.

И у него по-прежнему все в порядке!

Тим масштаб бедствия не осознает. Тихонько виновато сопит носом.

Юлька чуть не плачет.

А я чуть не смеюсь.

Но закусил губу и молчу.

Садист я, наверное. Но мне чертовски нравится видеть, как она вокруг меня вьется.

– Вашу куртку я точно почистить могу!

Няня моя резко забыла, что мы договаривались на “ты”...

– Тимошкину попробую, – расстроенно хмурится. – Моя все равно старая…

– Юля! – не выдерживаю. – Помой, пожалуйста, пса, – распахиваю дверь своего дома. – Тим, раздеваться прямо здесь!

Демонстративно снимаю с себя куртку, бросаю под ноги в прихожей.

Юля помогает Тимохе стянуть с себя верхнюю одежду, но тут выясняется, что и кофта, и футболка у него тоже в саже.